Разрушение - Наталия Джастер
Мастера полагали, что я не стану разглашать информацию об этих встречах Матери или Королевскому Совету. Они верили, что ничего из этого не станет достоянием общественности. Короче говоря, они верили во многие прискорбные вещи.
Как и другие в этом мире, эти ремесленники окрестили меня жалкой принцессой, которая тратит свое время на чтение, хмурые взгляды и сбор урожая. Они предполагали, что последним я занималась исключительно для того, чтобы завоевать одобрение горожан. Они не думали, что я трачу свое время на изучение сельскохозяйственных культур, а так как они не присутствовали при дворе, они никогда не видели, как я тружусь на полях. Эти члены гильдии не знали обо мне всего, потому что я держалась отстраненно и стоически.
Они также не были фермерами, поэтому не посещали сады. Они были слишком заняты тем, что гордились собой как элитными гражданами. С таким высоким статусом, зачем утруждать себя чем-то иным, кроме собственных дел?
Основы выживания были известны везде. Ирония человечества заключалась в том, как быстро мы все забывали.
Достаточно было одной секунды, чтобы сбросить со счетов определенные опасности. Не переходи дорогу, не проверив, нет ли приближающихся экипажей. Не гуляй в одиночестве ночью без оружия. Не прикасайся к кипящему чайнику. Не поворачивайся спиной и не беги от дикого животного, потому что это может сделать тебя добычей. И не доверяй всему, что растет в лесу.
В нашем высокомерии и спешке мы иногда не замечали, насколько близко подбирались к опасности. Либо мы не принимали меры, чтобы получить знания, полагая себя исключением из правил природы. Или порой, при всей нашей мудрости, мы были просто глупцами. А иногда, на одно мгновение, мы совершали глупые поступки.
Мастера не знали разницы между хорошим яблоком и плохим. Они не знали, как повернуть плод на свету, чтобы лучше разглядеть, зеленый лист или коричневый. Они не знали, какой вариант безопаснее. Они не знали о последствиях неправильного выбора и употребления не того фрукта. Они не знали этого, потому что не потрудились узнать, на что нужно обращать внимание.
Мы с Поэтом вылетели через дверь в дереве. Сумерки пробивались сквозь ветви, разбрасывая тени по траве. Вне зоны видимости я выплюнула кусочек яблока, который прятала за щекой.
В одно мгновение мы с шутом набросились друг на друга. Он притянул меня к себе, а я обвила руками его тело, содрогаясь всем существом. Со стоном он отстранился и схватил мое лицо.
Вскрикнув, я бросилась к его губам. Он прижал меня к себе, его рот на моем, целуя меня снова и снова и процедив: — Ах ты упрямая женщина.
Поцелуй. — Ты.
Поцелуй. — Блядски.
Поцелуй. — Упрямая.
Поцелуй. — Женщина.
Липкая жидкость покрыла мою щеку. Кровь из его раны испачкала мою кожу и просочилась сквозь одежду. Поэт зашипел от давления, но я отстранилась и настойчиво потянула его за собой. Он кивнул, но отказался от моей помощи. Вместо этого он взял мою руку своей здоровой рукой и повел меня сквозь колючую тропу обратно к лошади.
— Что, черт возьми, ты подписала на этой бумаге? — спросил он.
— То, что они заслужили, — ответила я.
— Окажи мне услугу, сладость. Мои штаны испорчены, и я расстроен.
Предложение пронеслось в моей голове. Ответ, который я им дала, состоящий из слов, выведенных золотом, написанных от самого чистого сердца.
Я пожала плечами и произнесла с максимальным благочестием: — То же самое, что ты им сказал.
С искренним уважением, Пошли Вы На Хуй
Когда я объяснила свои действия, из груди Поэта вырвался раскатистый хохот. Он смеялся сквозь боль, то хихикая, то шипя. — Острая колючка.
Острая, это точно. Это был риск, но я знала Векса. Если ядовитое яблоко отнимало у жертвы навык, который она ценила больше всего, я строила теории о том, что яблоко заберет у него.
Он не только потеряет талант создавать золотые украшения. Я надеялась, что он потеряет способность распознавать золото. В таком случае моя подпись просто исчезнет из его поля зрения.
Добравшись до лошади, я отвязала посох Поэта и бросила ему. Он поймал оружие здоровой рукой и прикрепил его к бедру с помощью одной из принесенных мною перевязей, а затем вооружился кинжалами, которые я тоже прихватила с собой.
Что касается шипов-перьев в моей косе и подвязке, я молилась, чтобы они нам не понадобились. Но, помимо этого, наивность редко приносила мне пользу.
Поэт крякнул, когда мы забрались на лошадь. Шут устроился позади меня, обхватив меня рукой за талию. Мы поспорили о том, кто будет управлять животным, но в конце концов он уступил.
Вонзив каблуки в бока, я пустила нас вскачь. Пока мы пробивались прочь из Запретной Норы, из открытой двери ствола дерева донеслись крики и рев.
В этом и заключался изъян моего плана. Векс, возможно, и не мог увидеть мою подпись, но все остальные в комнате могли. Они неминуемо прочтут пергамент вслух.
Я заставила кобылу скакать быстрее. Поэт выругался, не удивившись. Потому что, бросив вызов ювелиру и ложно признав поражение, я не спасла нас.
Я лишь дала нам фору.
33
Бриар
Мы продирались сквозь лианы и заросли. Огромное тело лошади изгибалось под нами, копыта молотили землю, а из ноздрей со свистом вырывался воздух. Я направляла животное в обход кустов и пней, а затем перенаправила ее через ручей, рассекавший лес. Фонтаны воды брызнули во все стороны, когда кобыла всем своим весом промчалась по нему.
Блестящие желтые и рубиновые листья проглядывали сквозь мрак, их цвета были невосприимчивы к теням. Кроны деревьев обрушивали на нас осенние оттенки, пока мы неслись от одной местности к другой.
Позади нас раздался стук новых копыт, бьющих о землю. Мастера быстро оседлали своих скакунов. Не лис, ибо им поклонялись и их оберегали лисьи знатоки лощины. Скорее всего, Мастера оседлали огромных жеребцов и оленей, которых они часто привязывали вне поля зрения от входа в Запретную Нору. Если бы у нас было время, я бы догадалась освободить животных, не дав ремесленникам настигнуть нас.
Главная дорога позволила бы нам с Поэтом оторваться быстрее, но она также сделала бы нас видимыми. Я свернула, держась более густых зарослей. Кустарники. Проплешины. Это займет больше времени, но в идеальном мире это не позволит нас заметить.
И это при условии, что мы сбрасывали
