Ярл для чужеземки - Сур Шамс
И в этот самый момент, словно по злому умыслу судьбы, к ним подошел старейшина. Тот самый, с больным зубом. Его лицо, еще недавно искаженное болью и подозрением, теперь сияло верой. Светлой, слепой и всепоглощающей.
Он не просто подошел. Он рухнул перед ней на колени, его костлявые пальцы с силой, неожиданной для старого тела, вцепились в ее руку, заставляя вздрогнуть от неожиданности.
— Провидица! — его голос сорвался на ликующий, почти истерический шепот. — Умоляю, коснись меня и изгони боль!
Его глаза, полные слез и надежды, смотрели на нее как на божество. И этот взгляд был в тысячу раз страшнее гнева Торвина.
Торвин наблюдал за старейшиной, павшим ниц перед чужеземкой, и чувствовал, как почва уходит из-под ног. Его собственный гнев, его попытки рационально объяснить происходящее, его попытки сохранить контроль — все это разбивалось о слепую, фанатичную веру в ее силу.
Старик, всегда такой скептичный и властный, теперь лежал у ее ног, умоляя о чуде. И она, эта жалкая, испуганная девчонка, вдруг оказалась в центре бури, которую сама же и вызвала. Она не была ни спасительницей, ни обманщицей в привычном смысле. Она была катализатором. Силой, которая взрывала привычный порядок вещей.
И это пугало его больше, чем любая магия. Потому что против магии можно выставить сталь и волю. А против слепой веры собственного народа он был бессилен. Его власть как вождя трещала по швам, и трещину эту проложила она — своими дрожащими руками и нелепыми «предсказаниями».
Он смотрел на эту сцену, и впервые за долгое время чувствовал себя не лидером, а всего лишь человеком, стоящим на краю пропасти, в которую его толкала непонятная сила.
Глава 6
Все произошло слишком быстро, чтобы сопротивляться. Еще секунду назад стояла перед Торвином, чувствуя на себе его испепеляющий взгляд, а теперь уже шла за старейшиной, которого звали Эйрик.
Он усадил меня на табурет напротив себя, его лицо искажалось от приступов боли. Он что-то быстро и бессвязно говорил, тыча пальцем в распухшую щеку, умоляя, требуя.
Сердце колотилось где-то в горле. Нужно было что-то делать. Притворяться, что шепчешь заклинания? Притворяться, что изгоняю духов? Но он ждал реального результата. И его боль была слишком реальной.
Пришлось сделать глубокий вдох и включить режим «скорой помощи». Вспомнила сцену из какого-то исторического сериала про средневекового лекаря. Это был ужасный риск, но другого выхода не было.
Подняла руку, жестом попросила его замолчать. Потом начала показывать: поднесла воображаемую кружку ко рту, сделала вид, что пью, и показала, как она обжигает. «Крепкий алкоголь». Потом изобразила тонкую иглу. Потом указала на угли в очаге.
Эйрик смотрел, не понимая, но его вера творила чудеса. Он кивнул и что-то крикнул жене. Та через мгновение принесла глиняную кружку с отвратительно пахнущей жидкостью, длинную иглу для шитья и щипцами вынула из очага тлеющий уголек.
Дрожащими руками принялась за «ритуал». Опустила кончик иглы в крепкий алкоголь, потом подержала над углем, пока металл не раскалился докрасна. Потом жестом велела Эйрику широко открыть рот.
Его дыхание стало частым, прерывистым от страха. Он повиновался, зажмурившись. В глубине рта, у самого корня темного зуба, зиял жуткий, воспаленный абсцесс, готовый вот-вот лопнуть. Пахло гноем.
Собрала всю волю в кулак. Одной рукой придержала его голову, другой — быстрым, точным движением — проколола гнойный мешок.
Эйрик издал сдавленный, хриплый вопль, дернулся, но она удержала его. Из раны хлынул гной с сукровицей. Он закашлялся, захлебываясь, но уже через секунду его тело обмякло от дикого облегчения. Слезы текли по его лицу, но это были слезы освобождения от адской боли. Он смотрел на нее с благоговением, бормоча слова благодарности богам и ей.
И в этот самый момент дверь распахнулась, впуская вихрь холодного воздуха и запыхавшегося гонца. Тот, не глядя на нас, выпалил, обращаясь к Торвину, который стоял на пороге, наблюдая за всем с каменным лицом:
— Ярл! К нам едут гости из клана Горного Волка!
* * *
Торвин стоял в дверном проеме, наблюдая за всем происходящим с ледяным спокойствием, за которым скрывалась буря. Он видел, как она, не моргнув глазом, взяла раскаленную иглу. Видел ее сосредоточенное лицо, не колдуньи, ведущей таинственные ритуалы, а... ремесленника, выполняющего сложную, грязную работу. Видел, как боль отступила от лица Эйрика, сменившись блаженным шоком.
И в этот самый миг, когда в воздухе уже витало немое признание ее силы, пришло это известие. Весть о гостях из клана Горного Волка. Его давних соперников. Его врагов.
Его взгляд медленно перевелся с благодарного старейшины на нее, на эту загадочную чужеземку, принесшую в его дом и исцеление, и назревающую бурю. Его мысли работали молниеносно. Визит Волков сейчас, после всего этого? Не случайность. Ничего в ее появлении не было случайным.
Он кивнул гонцу, его лицо не выдало ни единой эмоции.
— Приготовиться к встрече, — произнес он ровным голосом, но его глаза, устремленные на Алису, говорили о другом. Игра только начиналась, и она невольно стала в ней главной фигурой.
* * *
Тишина, наступившая после слов гонца, была красноречивее любого крика. Воздух в доме стал густым и тяжелым, словно перед грозой. Даже Эйрик, еще секунду назад сиявший от облегчения, замер, его лицо вытянулось, а глаза наполнились старой, знакомой тревогой.
Клан Горного Волка. Это имя произносилось здесь с той же неприязнью, с какой в моем мире говорят о конкурентах, пытающихся переманить ключевых клиентов. Только здесь ставки были неизмеримо выше — не прибыль, а охотничьи угодья, пастбища, сама жизнь. Их визит сейчас, после неудачной охоты и потерь, не сулил ничего хорошего. Они почуяли слабость. Как стервятники, слетающиеся на раненого зверя.
Торвин не подал виду. Его лицо оставалось гладким, непроницаемым камнем. Он кивнул гонцу, отдавая приказы ровным, низким голосом, не допускающим возражений:
— Выставить двойные посты у ворот. Спрятать женщин и детей подальше от главного зала. Достать из закромов лучшее мясо и мед. Пусть видят, что мы сильны и гостеприимны, даже после неудачи.
Его люди бросились выполнять распоряжения, и в доме закипела деятельность, резко сменившая атмосферу таинственного исцеления на напряженную подготовку к осаде иного рода.
Потом его взгляд упал на меня. Тот самый взгляд, холодный и взвешивающий. Он подошел так близко, что я почувствовала запах холода, ветра и стали, исходивший от
