Нищая невеста - Денни Смит
— Ну, так что? Мы поняли друг друга? — молодой человек встал и подошел к маркизу вплотную. Обладая изящной, почти девичьей фигурой, сейчас он казался значительно выше и крупнее, чем его собеседник. Тот стоял с опущенной головой, не решаясь дать отпор своему гостю.
— Да, я согласен, — выдавил он из себя.
— Разумно. Но я еще хочу узнать о качестве товара, — тон вдруг стал угрожающим, — Ваша дочь в самом деле воспитана в строгости и добродетели? Или вы решили скрыть ее позор? — маркиз вздрогнул и кивнул, — Учтите, если вы меня обманываете, наша сделка отменяется. И я найду способ рассчитаться за это унижение. Я надеюсь, — молодой человек зло прищурился, — мы понимаем друг друга.
Под этим немигающим взглядом старик съежился, лоб покрылся мелкой испариной.
— А теперь, — молодой человек снова напустил на себя добродушно-насмешливый вид, — сообщите дочери обо всем и позовите сюда. Я хочу поговорить с ней, — показывая, что разговор окончен, он отвернулся к грязному окну, занавешенному каким-то тряпьем, и принялся разглядывать закопченный угольным дымом фасад дома напротив.
Он слышал шаркающие удаляющиеся шаги позади себя. Сладить с будущим тестем оказалось на удивление легко. Особых проблем в том, чтобы подчинить себе невесту, он тоже не видел. А после свадьбы он упрячет этих двоих в деревню с тем, чтобы больше никогда не видеть их. Он задумался о свадьбе. Следует придать событию всю возможную пышность, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что он теперь достоин самого уважительного обхождения, что он теперь ровня им всем. Нужно еще не забыть дать заметку в газету. Будет очень приятно второй раз за два дня прочитать о себе в Таймс.
От размышлений его отвлекли мягкие легкие девичьи шаги и еле слышный шорох длинного платья. Он обернулся. Сейчас не в темноте коридора, он мог разглядеть ее лучше. Нездоровая бледность и тени под глазами наводили на мысль о какой-то болезни, щеки ввалились, обнажив высокие скулы. В своем светло-сером платье, пошитом из хорошей добротной ткани, но порядком поистрепавшемся, с аккуратными заплатами на локтях, она выглядела призраком. Еще вчера во время вальса, он обратил внимание, что девушка очень худа, и сейчас понял, что ощущения не подвели его. Платье было явно велико в талии и груди.
Сегодня она выглядела иначе, почти по-монашески аскетично. Кому-то следовало сказать ей, что следует вести себя чуточку иначе, держаться более свободно. Впрочем, на его счастье, у нее не оказалось столь полезных советчиков. Ему снова пришли на ум слова Чарли, что перед ним скорее высушенная селедка. Ни огня, ни страсти, ни живости, ни даже глупости — на редкость унылое создание. А вот глаза — единственное, что выдавало в ней живого человека. Огромные, синие, в обрамлении пушистых черных ресниц — они напоминали скорее о феях, чем о живых людях. Но и по их выражению нельзя было понять, о чем думает их обладательница, и умеет ли думать вообще.
Джозеф передернул плечами под пронзительным, немигающим взглядом этих глаз. Почему гувернантка не сказала ей, что не стоит так пристально смотреть на людей.
Он ожидал, что она подойдет к нему, но Эмили осталась стоять у входа в комнату, показывая, что здесь она не по своей воле, а только по настоянию отца.
— Ну же, дорогая, — он сам подошел к ней и взял за руки, выводя на центр комнаты, — Вы выглядите очень грустной, — тон был нарочито мягок, но глаза оставались жесткими, холодными, — Я могу подумать, что вы не рады нашей помолвке. Нужно будет нанять вам компаньонку и подыскать другое жилье. У нас с вами столько дел.
— Нет.
— Что нет? — он сжал свои руки чуть сильнее, хоть и не причинив настоящую боль, но явно показывая, что не станет терпеть строптивость.
— Нет, — уже тверже ответила Эмили и выдернула свои руки из его, — Вы пришли, чтобы сделать мне предложение. Так вот — мой ответ: нет.
— Не ведите себя как маленькое, избалованное дитя, а лучше порадуйтесь, что такой человек, как я, предлагает вам замужество.
— Что, простите? — вскинулась она и поглядела на него, с возмущением, которое через мгновение сменилось отстраненной холодностью, — Чем это вы лучше остальных?
— Хотя бы потому что я единственный, кто готов жениться на вас. Кроме того, хоть я и не знатен, но по-настоящему богат, — объяснял он с несвойственным терпением, не желая срывать уж было почти состоявшуюся сделку, — Не к этому ли вы стремились? Я могу обеспечить вам ту жизнь, к которой вы привыкли, пока мотовство и глупость вашего отца не привели к краху.
— Меня не пугает нищета.
— Вот как, — Джозеф рассмеялся, — а знаете ли вы, мисс, что это такое? Вы что же думаете, что нищета — это то, как вы живете сейчас. Тысячи людей живут в куда более стесненных обстоятельствах. Поверьте мне, можно жить значительно хуже, — он зловеще усмехнулся.
— Меня это не пугает, — упрямо ответила девушка, — Я всегда смогу заработать себе на кусок хлеба.
— Чем же это? — молодой человек глумливо фыркнул, — Вы хоть один день в жизни проработали?
— Я буду горничной, компаньонкой, гувернанткой, белошвейкой. Мне все равно. Я пойду в работный дом, в конце-концов. Ее величество мудро и справедливо заботится о каждом своем подданном. При ее правлении мы все процветаем, — заученным тоном произнесла она какую-то чушь.
— Какие громкие слова! — он рассмеялся, нагло, громко, прямо в лицо, — Вы хоть знаете, что такое работный дом, дорогая? А какова работа горничной или гувернантки? Сотни девушек ежедневно обивают пороги агентств и не находят работу. А известно ли вам, что некоторые хозяева частенько принуждают молоденьких служанок к физической близости?
— А вы, очевидно, знаете об этом на собственном опыте! — едко заметила покрасневшая от последнего, столь возмутительного и неприличного, замечания Эмили.
— Подумайте о своем отце, — пропуская колкость мимо ушей, все еще не веря, что сделка срывается, продолжал уговаривать Джозеф. — Без моей поддержки рано или поздно его упрячут в тюрьму, где он и умрет.
— Мне все равно. Если это все, что вы можете мне предложить, уходите.
— Ну же, прекратите вести себя, как глупый ребенок и примите мое предложение, — он попытался взять ее за руки, но девушка их одернула.
— Нет. Уходите.
В комнату внезапно ворвался маркиз. Но вел он теперь себя иначе, чем раньше. В глазах горел какой-то нездоровый огонь.
— Не слушайте ее, — засуетился он, — Бедняжка поверить не может своему счастью, что такой достойный молодой человек решил жениться на ней. Пожалуйста, дайте
