Нищая невеста - Денни Смит

перед осколком треснувшего зеркала, она вспомнила обстоятельства помолвки Мины, вспомнила лицо Рейчел, когда та узнала о неверности своего капитана. Им трем этот вечер не принес ничего хорошего. Интересно, куда так внезапно сбежала Джин. Эмили надеялась, что у нее все сложилось лучше, чем у них.

Из размышлений ее вывел отрывистый стук. Поначалу ей показалось, что это очередные кредиторы, или полисмен, или многочисленные приятели отца, с которыми Эми опасалась оставаться в одной комнате, не говоря уж о том, чтобы водить дружбу, но быстро поняла свою ошибку. Те барабанят настойчиво, едва ли не высаживая двери, в ход идут руки, ноги и даже проклятия. А стук окованной железом трости о подгнившее дерево их двери ни с чем нельзя было перепутать. На миг ей показалось ужасным, что у нее появились навыки, которыми мог бы похвастать хороший лакей. Но может это поможет ей при поиске работы?

Она слышала медленные, шаркающие шаги отца, ступающего по заплеванному полу в разношенных домашних туфлях. Вдруг накатило дурное предчувствие.

«Нет! — хотелось сказать ей, — Не открывай!» — но голос сковало оцепенением.

А затем она услышала скрип ключа в никогда не смазываемой замочной скважине.

— Добрый день. Маркиз Крэмби, я полагаю? — голос вчерашнего знакомого с какой-то особенно запоминающейся манерой выговаривать слова ей не спутать ни с чем.

Джозеф проснулся в хорошем настроении. Не изменяя своим привычкам, он всегда просыпался рано в одно и то же время, и не имело никакой разницы, когда он лег накануне. Его деятельной, бодрой натуре, казалось, было достаточно лишь нескольких часов, чтобы полностью отдохнуть.

В хорошем настроении он прошел в гардеробную, где камердинер побрил хозяина и помог облачиться в повседневный темно-синий сюртук и такого же цвета брюки. Хорошее же настроение не покинуло его, когда он спустился в столовую, где лакей подал неизменные тосты, яйца и бекон, приготовленные поваром-мужчиной, хорошо изучившим вкусы своего нанимателя.

А дальше газета и чашка ненавистного, но такого дорогого кофе. Она немного испортила настроение мужчины, но заметка о нем в газете, которую он быстро пробежал глазами, в связи со вчерашним балом вернула благодушное расположение. Утро складывалось как нельзя лучше.

После завтрака занятия с приходящим учителем, которые он стал брать несколько месяцев назад, желая придать себе светского лоска и избавиться от ненавистного кокни, так явно выдававшего в нем уроженца Уайтчепела. Здраво рассудив однажды, что вульгарные манеры и произношение вряд ли помогут пробиться ему в высшее общество, он нанял гувернера, чтобы исправить эти недостатки.

Затем работа с секретарем, проживавшем тут же в особняке, поездка в Сити и ленч в ресторане на Мейден-лейн, где подают лучший ростбиф во всем Лондоне. Все это были, несомненно, приятные занятия, но куда с большим нетерпением он ждал визита в Ист-Энд, где несколько комнат снимал маркиз Крэмби. В предвкушении этого события он жил весь день, вспоминая вчерашний вечер. И даже обычные рутинные дела в Сити не занимали его полностью, как это бывало обычно.

Мисс Уоррен произвела на него по-своему неизгладимое впечатление. Интуиция подсказывала ему, что девушка не так проста, как кажется. Уж слишком много в ней было противоречий. Он ожидал увидеть дурочку, ветреную кокетку, роковую соблазнительницу, но не встретил никого из них. Надеть на себя столь вызывающий пестрый наряд посмела бы только искушенная в общении с мужчинами женщина. Но ее беззащитность и робость говорили об обратном, если только она не талантливая актриса, гениально разыгравшая его вчера.

Сначала он был слишком зол из-за того, как мисс Уоррен смеялась над ним. Именно по этой причине, желая отомстить, он и наговорил ей грубостей позже. Он не раскаивался в этом: всегда приятно отплатить той же монетой этим заносчивым, чванливым аристократам.

В какой-то момент ему, правда, показалось, что девушка по глупости не понимает, что ее оскорбляют. Уж слишком спокойна она была. Тогда ему показалось, что она и правда слишком холодна и скованна, как и говорил Чарли. Но затем на веранде, когда он уже вообразил, что девицу будет легко подчинить своей воле, дала решительный отпор. Интересно, что же это значит.

Недомолвки и двусмысленность — удел глупцов, а потому, вопреки своим привычкам, он оправился в Ист-Энд, желая, наконец, понять, кто такая мисс Уоррен и стоит ли иметь с ней дело.

Кучер привез его к обветшалому, бедному домику, где все квартиры сдавались внаем. Этому району еще было далеко до настоящих трущоб, но контраст с Вест Эндом, где располагался его собственный особняк, был разителен. Стайка плохо одетых, явно с чужого плеча, ребятишек пронеслась мимо него, сбивая на своем пути многочисленных прохожих. За ними с пронзительным криком несся мужчина, но ему никто и не думал помочь. Судя по добротной одежде тот явно из торговцев средней руки, а потому для местных — чужак. Ему ни за что не догнать малолетних воришек, те быстро растворятся на людных улицах.

Джозеф так же, как и те мальчишки, в детстве не редко промышлял мелким воровством. Его семья, жила в куда более стесненных условиях в настоящих трущобах, где было не вздохнуть от копоти, грязи и смрада, доносившегося из сточных канав. Летом с мелеющей Темзы доносились запахи гниющего мусора, рыбы и водорослей. Их семья никогда не выбиралась из нищеты, а потому им приходилось делить убогую темную комнатенку с еще двумя такими же семьями, поэтому уже в совсем раннем возрасте для него не было тайн в том, что происходит между мужчиной и женщиной.

Он помнил, как умер его маленький брат, потому что вызвать врача или купить лекарств не было денег, и как еще несколько дней его тело, накрытое какой-то тряпкой, лежало дома на сундуке, ожидая погребения, потому что денег заплатить гробовщику тоже не было. Мать дошивала последние сорочки, и когда получила деньги через несколько дней, братишку наконец похоронили.

Он помнил вечно пьяного отца, не гнушавшегося наставить синяков матери и ему самому, просто чтобы напомнить всем, что он в доме главный. А мать потом вымещала недовольство собственной жизнью на нем, бранилась, щипала или до боли стискивала его маленькую детскую ладошку своей, когда за что-то наказывала, но хотела, чтоб никто не понял этого.

Жить даже в таком доме, как этот, в районе, как этот, считалось запредельной роскошью, но его будущая невеста, должно быть, пребывает в ужасе от происходящего. Нужно, чтобы она никогда не забывала, что он вытащил ее из этой грязи.

Разговорив пьянчугу внизу, кинув ему мелкую завалявшуюся монетку, Джозеф выяснил, что маркиз занимает несколько