Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король

правильного ответа. А был ли он?

– Зачем пришел? – оборвал его мысли Зорька, обдав Михаила зловонным дыханием.

– Я пришел сказать, что нам удалось найти Артура. Он прятался в Бразилии, но, поняв, что гвардейцы нашли его, выстрелил себе в голову. Соболезную.

Лицо Зорьки исказила гримаса боли. Он опустил голову. Засаленные волосы упали на лицо.

– Понятно.

– Он был последним членом Белого Света. Но мы так и не нашли того, кто проводил первый обряд открытия врат Ада. Возможно, ты мне что-то не рассказал?

Зорька поднял глаза, всмотрелся в лицо Михаила и хмыкнул:

– А если я скажу, что это твой отец, ты мне поверишь?

– Не глупи.

– Или, может, настоятельница? Как тебе это? Или все члены Совета знали об этом?

Михаил вздохнул. Он пришел в катакомбы, чтобы сообщить Зорьке о смерти Артура, ведь они были братьями. Но, осознав, что ничего толкового от Зорьки не дождется, развернулся, чтобы уйти.

– Думаешь, ты отличаешься от нас?! – Голос Зорьки, полный боли, словно окатил ледяной водой. – Ты всего лишь папенькин сынок, которому все досталось из-за фамилии. Не будь ты Вердервужским, то сидел бы в камере рядом. Главэкзорц… Мы оба будем гореть в Аду, – сплюнул он на пол.

Михаил остановился и негромко произнес:

– Ты был одним из сильнейших гвардейцев Святой земли. Мы с тобой прошли Ад на Земле, и мне правда жаль, что такой талантливый гвардеец гниет здесь. Каждый расплачивается за свои грехи. И ты прав. Мне не нужен великий суд, чтобы знать, что мое место в Преисподней…

Зорька лишь помотал головой и отвернулся, но, вздохнув, тихо произнес:

– Даже если бы и захотел тебе сообщить имя того, кто первый раз открыл врата Ада, я не знаю его.

Выйдя на улицу, Михаил прикрыл глаза. Ласковый ветер забрался под мантию и охладил его пылающее сердце. Он был уверен, что в Совет Святой земли затесался предатель. И если членов Белого Света им удалось найти, то с Советом все сложнее: они были неприкасаемы, а Михаилу не удалось найти хоть одно достоверное доказательство или свидетельство, что кто-то из них был замешан в открытии врат Ада.

Но кто-то же проводил первый ритуал?

Заложив руки за спину, он побрел по дворикам, пересекая Эль-Гаар.

Проходя мимо тренировочного поля, подсвеченного голубым сиянием мантр, он услышал характерные звуки – было уже поздно, но рекруты тренировались. Один из них яростно бил ногой по деревянному манекену. Михаил обратил внимание на движения и приемы тхэквондо и понял, что на поле тренировался Азамат. Он был хорош: не просто так он получил черный пояс по тхэквондо, правда, против демонов он по большей части бесполезен.

Улыбка скользнула по губам Михаила: он гордился молодым поколением гвардейцев. Но сразу же посерьезнел – Азамат был братом берегини, а он обещал защитить его.

Азамат, весь мокрый от пота, повернул голову – капли с волос рассыпались жемчужинами – и заметил его. Разом он вытянулся в струнку и приложил руку к груди, как и все остальные рекруты.

– Вольно. Я здесь для тренировки, не более. – Михаил скинул мантию и закатал рукава белой рубашки.

Благоговейные взгляды цеплялись за него: главэкзорц, обладающий древнейшим демоническим мечом, главэкзорц, выживший после встречи с самим Владыкой Ада… Его репутация опережала его самого.

Он должен был уберечь Азамата и его сестру, но так получилось, что в названом брате берегини проявилась сила экзорцистов. Больше Михаил не мог оттягивать его назначение.

– Рекрут Азимов, поможете мне?

Тот изумленно расширил раскосые глаза.

– Конечно.

Не без волнения он вышел вперед. Михаил поклонился ему, как это было принято между дуэлянтами, тот поклонился в ответ, и они встали в стойки напротив друг друга и вызвали сковывающие мантры.

Тело Михаила закостенело от постоянного сидения. Он дернулся в сторону; синяя мантра слетела с руки, но Азамат юрко увернулся и ударил в ответ. Мантры летали, вспыхивая и угасая. Это были слабые сковывающие мантры, используемые только в тренировочных целях. Они не вредили человеку, а при попадании вызывали лишь онемение конечностей.

Азамат давно был готов к полевой работе. Всеми правдами и неправдами Михаил оттягивал момент его назначения, но больше тянуть не мог. Он лично его тренировал, и по Святой земле уже шли слухи о его чрезмерной опеке над одним рекрутом. Вопросы о том, кто такой рекрут Азимов, слышались отовсюду, хотя пока Михаила об этом никто не решился спросить.

Азамат хорошо владел своим телом. У него была прекрасная реакция.

Тут он увернулся от мантры и неожиданно для Михаила, упав на землю, сделал кувырок и ударил сам. Михаилу пришлось припасть коленом к земле, чтобы мантра не попала в него.

Азамат горел желанием начать наконец действовать. И не было причин оттягивать его назначение.

Но что будет, если он пострадает? Каждое задание было сопряжено с риском. Что он скажет Нине?

– Молодец. – Михаил выпрямился и отряхнул брюки от пыли.

– Служу Святой земле.

Главэкзорц подошел к нему вплотную и, похлопав по плечу, произнес заветные для каждого рекрута слова:

– Завтра заступаешь на службу. Ты готов. Да пребудет свет с тобой, лейт-экзорц Азамат Азимов.

Тот возвел на него глаза – удивление подчеркнуло его молодость.

«Ему всего девятнадцать лет», – с грустью подумал Михаил. Но Святая земля потеряла слишком много экзорцистов за первый год, и восполнять потери приходилось совсем юнцами. Он тревожно улыбнулся, предчувствуя, что предстоит трудный разговор с Ниной.

Под тусклым взглядом Михаила Азамат радостно воскликнул:

– Спасибо, главэкзорц! – И, поклонившись, попрощался: – Да не поддайтесь тьме.

«Да не поддайтесь тьме», – голоса рекрутов взлетели к небесам.

Михаил зашел в колоннаду. Ноги замедлили шаг, и он обернулся, смотря на юношей. Рекруты сбежались к Азамату, поздравляя и хлопая его по плечам – это было к удаче получить повышение следующим. Все рекруты жаждали приступить к службе, но понимали ли они до конца всю опасность?

Фифа, местная кошка, словно бы почувствовав его смятение, потерлась о его ноги и громко заурчала. Он наклонился и, почесав ее за ухом, задумчиво произнес:

– Что-то мне тревожно…

* * *

Азамат в один глоток допил остатки пива и бросил жестяную банку к остальным. От хмеля шестеренки в голове двигались с трудом, словно заржавев.

Это было его любимое место на Святой земле. Он сидел на черепичной крыше одного из старинных зданий. Приглушенный свет растущей луны разбрасывал всюду серебряную пыльцу, а зарево от Эль-Гаара придавало небу голубое свечение, лишая его звезд. Белые фонари ярко освещали улицы, и казалось, что небо и земля поменялись местами. Здесь, на крыше,