Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
– И что прикажете делать?
– Не знаю. Посмотри телевизор, или погуляй, или почитай…
Нина все ждала, когда он ответит, но он молчал. Она начала вскипать и обернулась, но кресло оказалось пусто.
Он исчез.
Ей стало неуютно и холодно. Тени ожили, подбираясь к ней со всех сторон. Подобно щупальцам они ползли к ней по полу, потолку. Не она управляла ими, они пытались подчинить ее. Она резко накрылась одеялом с головой и зажала уши, чтобы не слышать еле различимое: «Нина…»
* * *
Провалившись то ли в сон, то ли в кошмар, Нина все бежала и бежала… Тени преследовали ее, не отставая ни на шаг. Забежав в лабиринт из зеркал, она видела в сотнях отражений только Его, Владыку Тьмы.
Он улыбался.
Ухмылялся.
Его смех звучал отовсюду.
А Нина все бежала, врезалась в зеркала и, подгоняемая страхом, пыталась убежать от него… от себя.
– Мы одно целое… – Его пронзающий, забирающийся под кожу голос звучал отовсюду.
Она обернулась. Огляделась. Десятки Владык Тьмы в балахоне с длинными черными волосами, с ее лицом и черными глазами смотрели на нее и говорили все разом:
– Мы одно целое.
Нина закрыла уши руками и замотала головой:
– Уйди! Уйди! Я – Нина Афанасьева.
Сердце колотилось бешено. Она прокрутилась на кровати и, запутавшись в одеяле, как и в паутине сна, резко распахнула глаза. Зрачки забегали по темноте комнаты, силясь понять, где она. Нет. Она была уже не в лабиринте сна, но в очередном отеле. В призрачных лучах полной луны, заглядывающей в комнату подобно солнцу, была ясно видна застывшая в кресле фигура. Косые серебристые лучи падали на нижнюю половину тела, оставляя лицо в тени. Но Нина не испугалась, напротив, она испытала облегчение.
Маньячелло.
Ее личный сталкер.
Самуил.
Нина выпуталась из одеяла и, опершись рукой о прогнувшийся матрац, села и запахнулась. Влажный от пота халат неприятно холодил тело. Самуил не сводил с нее глаз, как и Нина с него. Он не был человеком, и это было видно по тому, что он не моргал, что грудь его оставалась спокойной, без намека на дыхание, по его неземной красоте…
Как же он был прекрасен. Нина все не могла привыкнуть. Пересохшие губы разлепились, и хриплые слова вспорхнули и полетели к нему.
– Что ты делаешь?
– Смотрю на вас, – без тени смущения и раздумий ответил он.
«Чертов маньяк», – в который раз подумала она, но улыбнулась: ей было легче от его присутствия. И тьма, поглощавшая ее каждую ночь, словно опасаясь его, расступилась. Он был порождением тьмы, демоном, черной частью человеческой души, но Владыка Тьмы, который преследовал ее по ночам, был страшнее.
Самуил медленно встал – его фигура прорезала серебристый прямоугольник на полу – и подошел. Нина запрокинула голову. Лицо Самуила оставалось в тени; не разобрать, о чем он думал, отчего безмолвная тишина ночи стала еще загадочней.
Он неспешно взял графин с водой и, перевернув чашку, с журчанием наполнил ее, наклонился. Взяв своими холодными руками ладони Нины – она вздрогнула, – он вложил в них чашку.
Глоток, и прохладная вода омыла горло. Стало легче.
– Спасибо.
Одна рука Самуила приняла чашку, а второй он толкнул Нину обратно на подушки. Поставив посуду на тумбочку, он встряхнул одеяло, расправляя.
– Вам надо поспать. Еще ночь, – и заботливо подоткнул одеяло.
Он хотел выпрямиться, но Нина поймала его руку.
– Не уходи. Приляг рядом, – прошептала она, освобождая ему место.
Удивила ли его просьба или насмешила? Ей оставалось только гадать. Но просить дважды не пришлось. Кровать не прогнулась под его весом, словно Самуил был лишь призраком. Хотя кем, как не призраками, были демоны?
Подперев голову ладонью, он не сводил с нее глаз. Алая рябь пробежалась по ним, на мгновение осветив его лицо. Нина все смотрела на это создание и понимала, что рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Ей не хотелось спать, ведь там, во снах был Он. Но и вставать не хотелось. Сейчас, в тишине ночи, на грани сна и яви, когда казалось, что даже мир заснул, не действовали законы. Она не человек или берегиня, а он не демон.
Губы Нины шевельнулись.
– Что ты делал, пока я спала?
– Читал книгу.
Она не удивилась. Из-за того, что Самуилу не требовался сон, ночь он часто посвящал чтению новостей, книг, сайтов или блогов. Нина специально для этого купила планшет… точнее, несколько планшетов. Научить древнего демона пользоваться современной техникой было сложно: не раз, вспылив, он протыкал пальцем экран или сминал планшет.
– Интересная?
Он кивнул. В глазах завибрировали огни.
– Анна Каренина. Толстой.
– Оу, скукотень, – скривилась она и, откинувшись на спину, посмотрела на темный потолок. – Так странно. Это ведь книга о любви. Почему же тебе интересно?
– Почти все книги в той или иной степени о любви. Это чувство воспето людьми, и это единственная по-настоящему светлая их часть.
Нина повернула голову к Самуилу. Окаймленный лунным светом за спиной, словно нимбом, он казался нереальным. Глаза привыкали к темноте, и она различала легкую улыбку, которая притаилась в уголках его губ.
– Скажи, ты, так же как и Тьма, не видишь цвета и не чувствуешь ничего?
Его прожигающий взгляд спустился с глаз на ее губы. Он не торопился отвечать, но все же произнес:
– Я вижу цвета так же ясно, как и когда был человеком… Хотя нет, за счет лучшего зрения я вижу даже больше. Со всем остальным сложнее… Я слышу другие запахи – ароматы эмоций и душ: человеческий страх и гнев смердят, а ваша душа пахнет сногсшибательно…
– А как с осязанием? – Нина вытянула руку из-под одеяла и провела кончиками пальцев по его предплечью и тыльной стороне руки. – Ты чувствуешь мое прикосновение?
Самуил чуть опустил лицо и проследил за ее рукой. Челюсти напряглись. Развернув руку, он переплел их пальцы – Нина только и успела моргнуть. Пальцы погладили ее тыльную сторону кисти.
Нина чуть испуганно, чуть смущенно забегала глазами по одеялу. В голове плескалась утопающая мысль: «Зачем я только тронула его?»
– Я ощущаю ваши прикосновения. – Он притянул ее руку к лицу и провел кончиком носа по нежной коже запястья. От места, где он прикоснулся, разряды пробежались по телу. – А вы мои?
Веки задрожали. Нина попыталась освободить руку, но не тут-то было: Самуил крепко держал свою добычу. Его губы растянулись в довольной улыбке. Не сводя с нее глаз, он вытянул шею
