Адский Дом - Эдвард Ли
Черт. Наряд католической школьницы был ошибкой.
- Глупая я – единственная одежда, которую я привезла, почти идентична этой. Но у меня есть кроссовки.
- Хорошо. Надень их. - Он снова посмотрел на часы, явно сбитый с толку. - Я хотел познакомить тебя с Дэном, но одному Богу известно, куда он отправился.
- Я уверена, что столкнусь с ним.
- Тогда увидимся за ужином, - сказал он, пятясь из комнаты. - И еще раз спасибо за помощь.
- Мне очень...
Отец Дрисколл выскочил за дверь. "Он действительно загадочный", - заключила она. Холодный снаружи – строгий католический священник, но душевно-теплый внутри. Был ли человек внутри скован своим призванием? Распаковывая вещи, она размышляла об их странном разговоре. Я до сих пор не могу поверить, что он спросил меня, девственница ли я. Венеция регулярно исповедовалась в своих грехах... священникам, таким же, как он. Так почему же его вопрос шокировал ее? Я знаю, что я девственница, по крайней мере, в Библейском смысле. На самом деле, она никогда не была с мужчиной, и даже после того случая – когда она не была уверена – гинекологический осмотр подтвердил, что ее девственность осталась нетронутой. Она знала об искушениях в мире вне ее веры, и дополнительные замечания Дрисколла заставили ее заподозрить, что он, вероятно, более наивен в этих вещах, чем она. Предполагать, что она будет продолжать любовные отношения, оставаясь при этом потенциально девственницей, было действительно сложно.
Но, возможно, он прав.
Может быть, ей действительно стоит еще немного пожить, прежде чем идти в монастырь.
Кроме как во сне, у нее был один оргазм в жизни, и это ощущение она никогда не забудет. Та вечеринка... Просто типичный студенческий вечер, и они всегда были под присмотром в любом случае. В католическом университете? В то время ей было девятнадцать, и она решила прийти только для того, чтобы пообщаться с людьми и выпустить немного пара после того, как сдала экзамен по латыни 400-го уровня. Она не могла винить алкоголь, потому что не пила – никогда – и на вечеринке это была исключительно диетическая газировка. Она никогда раньше не видела эту пару в кампусе, хотя они утверждали, что были старшеклассниками – ложь, как она узнала позже. Когда вечеринка подошла к концу, Венеция поняла, что наслаждается беседой с ними – девушка была стройной, хорошо загорелой блондинкой, а парень – широкоплечим спортсменом с нежной улыбкой. Они обсуждали восьмеричную теорию Иммануила Канта и вопрос о том, имеет ли его "Трансцендентальное учение о методе" такую же практическую ценность для двадцать первого века, как и для восемнадцатого. Разговор получился бодрящим.
Примерно до 2 часов ночи.
Именно тогда Венеции стало плохо.
Колени стали ватными, а мысли, казалось, закружились в голове.
- Я не знаю, что со мной, - пробормотала она, прижимаясь к стене. Блондинка взяла ее под руку:
- Усталость после экзамена, дорогая. Мы все это понимаем. Ты зубришь неделю подряд, сдаешь тест, потом пашешь – и все сразу.
Парень взял ее за другую руку.
- Нам все равно пора, но мы проводим тебя до общежития.
Вместо этого они отвели ее в фургон. Венеция потеряла сознание, а когда пришла в себя, то обнаружила, что лежит голая на надувном матрасе, в то время как столь же голая блондинка делает ей кунилингус. Хотя мозг Венеции пребывал в полубессознательном состоянии, ее тело было переполнено возбужденной кровью, груди вздымались, соски покалывало. Когда она достаточно овладела собой, чтобы посмотреть вниз, она увидела свои собственные руки, сцепленные на затылке блондинки, когда самые восхитительные ощущения начали нарастать.
- Пожалуйста, пожалуйста... - пробормотала она, все нервы в ее паху извивались в ожидании какого-то непонятного освобождения. В то же время парень-качок нашел ее соски, чтобы пососать. Он был без рубашки, но все еще в брюках, и когда он схватил вялую руку Венеции, то приложил ее прямо к своей промежности. Вздувшаяся выпуклость пульсировала, но казалась неподатливой, как конец метлы.
- Это здорово, детка, - прошептал он таким же сладким голосом, как и его фальшивая улыбка. - Позволь мне вытащить его для тебя... - Но в то же самое время ловкие навыки блондинки привели Венецию к крутому крещендо. Ее оргазм не просто произошел, он взорвался, а затем каждый нерв в ее теле начал спазмировать в разрядке удовольствия, которое она могла описать только как неземное.
- Теперь наша очередь, да, детка? - Блондинка ухмыльнулась между ног. - Ты ведь и раньше работала в паре, не так ли?
Каким-то образом кульминация уничтожила то химическое вещество, которое они добавили в ее содовую. Когда она в ужасе посмотрела на парня, он уже снимал джинсы.
Венеция не издала ни звука. Она вскочила, подняла одежду с пола фургона, вывалилась и убежала.
- Да ладно тебе, милая, - сказал один из них. - Все это шутка...
Она оделась и побежала, хотя и неуклюже, через пустой гараж, который оказался всего в квартале от входа в ее кампус. Последнее, что она услышала от них, был скрип шин, когда фургон мчался вниз по дороге.
К ее недоверию, возмущение никогда не приходило ей в голову. Это было замешательство. Формально это было изнасилование на свидании, она знала, но оно не было доведено до конца. И еще она знала: такие вещи случаются каждый день, но это намного хуже, чем то, что случилось с ней. Вместо того чтобы чувствовать себя травмированной, она поблагодарила Бога за то, что проснулась, и даже молилась, чтобы ее насильники когда-нибудь обрели благодать.
Больше всего ее мучило смятение. Кульминация потрясла всю ее психику. Даже когда она, униженная и босая, вышла из пустого гаража, ее нервы трепетали после оргазма. Лифчик и трусики она оставила в фургоне, а узкие джинсы обтягивали ее голый лобок, и ироничная футболка с изображением Святого Григория щекотала ее соски. Смятение пришло, когда все эти приятные ощущения столкнулись с ее чувством вины.
Она подождала, пока кончится оргазм, и выскочила из фургона.
Неужели я сделала это нарочно? С тех пор она задавала себе этот вопрос
