Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
Я опустил голову.
Несколько минут мы стояли молча. Лана не торопила.
— Спасибо тебе, дедуля, — сказал наконец. Голос пошёл низко и хрипло, но я довёл фразу до конца. — За всё.
Лана опустила голову.
Мы постояли ещё.
Потом я поднял глаза и обвёл взглядом холм — могил было слишком много. И Старик в центре.
Лана проследила за моим взглядом.
— Зоя, — сказала она, кивнув на первый. — Сыча она успела отпустить. Птица улетела за минуту до того, как её взяли. Я видела.
Я молча кивнул.
Тихая, неуверенная в своих силах, всегда державшаяся за Сыча так, словно птица была единственным её ребёнком.
— Фрол, — Лана перевела взгляд на следующий холмик. — Тоже погиб. Корень и его волк… Они сцепились в самом конце, когда орда уже вовсю завладела деревней. Они умерли вместе.
Я провёл взглядом дальше. Те двое арбалетчиков, безымянный молодой зверолов из третьей группы, ещё кто-то из ополчения…
И с самого края площадки, отдельно от остальных.
— А это?
— Тектон, — сказала Лана. — Мирана сама принесла его сюда. Хотела, чтобы он лежал с людьми. Сказала, что он был ей братом, и нечестно класть его в общую яму.
— Правильное решение. Так и нужно хоронить в нашем городе, — я кивнул.
Лана повернулась к могиле Старика и шагнула ближе ко мне. Обнял её правой рукой. Девушка прижалась ко мне щекой, и я почувствовал её сухие тёплые губы у себя на щеке — короткий, спокойный поцелуй.
Я прижал её крепче.
Над холмом начинал шевелиться утренний ветер. Сосны зашумели, и одна шишка упала на гранитный валун у подножия холма росомахи. Я посмотрел туда, и в груди что-то сжалось.
Повернул голову и посмотрел на пантеру.
— Лана.
Она подняла лицо.
— Почему ты это сделала?
Девушка сразу поняла, о чём речь. Отступила на полшага, чтобы видеть моё лицо целиком, и машинально провела левой рукой по своей седой пряди.
— Потому что хотела.
Я молчал.
— Слушай, — она спокойно посмотрела мне в глаза. — Ты же знаешь, каким был мой срок.
— Помню, да.
— Я бы тебя пережила лет на сорок. Похоронила бы тебя, а потом может и нашего сына, кто знает? Отец всё это видел и рассказывал. И что? Кем бы я стала? Табличкой со списком ваших имён?
У меня в горле словно что-то застряло.
— Я этого не хочу! — воскликнула Лана. — Не хочу пережить тебя даже на тридцать лет. Уйду с тобой примерно в одно время. Чтобы у меня в жизни был ты, наш сын, наши дни — и чтобы потом ничего не было, понял? Мне не нужно это одиночество.
Она поправила прядь.
— Рик подвернулся очень кстати, — добавила Лана. — Я не выбирала никого специально, но, когда он лёг под удар вместо тебя, стало кристально ясно, что это он. Чужак, который сделал такое? Нам не нужен этот долг, Макс. Всё получилось хорошо. Он жив, я живая, и мы с тобой теперь почти ровесники.
— И сколько ты потеряла? — спросил я тихо.
Лана посмотрела на меня прямо.
— Тридцать лет.
— Тигру ты отдала больше…
— Не сравнивай первородную Альфу с обычным человеком.
Я выдохнул.
Лана сделала это ради нас, и нет смысла спорить об этом — в моей груди разливалось тёплое, взрослое чувство.
Не стал говорить ей, что она зря. Что я не стою такой цены. Всё это были бы слова, и Лана уже давно всё взвесила сама.
— Спасибо, — я сказал только это.
Лана коротко кивнула и прижалась к моей груди.
Ветер усилился. Сосны зашумели громче, и с одной из них упала ещё одна шишка — в траву рядом с могилой Старика.
С холма мы спустились вместе, но во дворе разошлись. Пантера пошла в лазарет — проверить Стёпу и помочь с остальными ранеными. Я повернул к восточной стене, в обход построек, к тому единственному месту в деревне, где можно поговорить без чужих ушей.
Вскоре появился Рик.
Огромный южанин шёл прямо ко мне, без сопровождения. Цербер остался на крыльце, Кара с Сиркой тоже — это значило, что он согласился на этот разговор.
Рик зашёл под навес и облокотился на изгородь рядом.
— Сибиряк. Тебя и не узнать. После эволюции.
— Привыкнешь, — я улыбнулся.
Несколько секунд мы просто смотрели на склон холма и тропу, по которой я только что спустился с кладбища.
— Так откуда ты? — спросил Рик.
— Из Сибири, угадал.
— Угадал, значит… Хотя, сложно сказать «угадал». У тебя движения охотника, ножом работаешь как наши таёжники.
— А ты откуда?
— Я-то? Куда проще. Из Москвы.
Я повернулся и посмотрел на него.
Неужели это возможно?
Глава 18
— Там меня звали Валентин Петрович, — спокойно сказал Рик. — Мне сорок было. А работал дрессировщиком. Тигры, львы, медведи, волки, сам знаешь. Жил в однушке.
— А семья была?
— Ничего у меня не было, кроме блока хищников, — южанин сплюнул на землю.
Я кивнул.
— И как ты умер?
— Пожар. Хозблок ночью загорелся, перекинулось на моих деток. Я полез вытаскивать. Всех вытащил, даже Султана — резвый был тигр. А меня кровля придавила, прикинь?
— И как, ты тоже проснулся? Вот просто так?
— Да, просто так и проснулся. Только не на вашем нежном Севере, а в теле двадцатилетнего пацана на каменистом плато. Недалеко от Города Семи Хвостов. Кара тащила вот этого увальня Рика, та ещё рохля был. Мы оба были сироты, прибились к городу, чтобы работать.
Я закинул руки за голову и тяжело выдохнул. Невероятно.
— Когда это было?
— Лет десять точно прошло. Я уже сбился со счёту.
— Я тут может года три. Но тоже уже не считаю.
Рик повернул голову и посмотрел на меня.
— Сколько тебе было лет?
— Пятьдесят два.
Он коротко присвистнул.
— Серьёзно?
— Угу. Я егерем был.
— А по этому миру тебе сейчас сколько? Двадцать один?
— Двадцать два. Вроде бы…
Рик коротко хохотнул.
— То есть в той жизни ты старше меня на двенадцать лет. А в этой
