Комполка - Башибузук Александр

Анатолий Андреевич пожал плечами.

— Но стабильность нитрата уротропина еще хуже, чем у тринитрофенола. Использование его для снаряжения боеприпасов на данный момент невозможно.

Лекса решил, что настала пора резать последний огурец.

— Так разбавьте его чем-то. Флегматизация. Пять процентов церезина или парафина увеличат стабильность.

При этом понял, что влез в неизведанные дебри еще глубже и приготовился изворачиваться до последнего. На самом деле он сам весьма посредственно представлял эту самую флегматизацию, но точно помнил, что так стабильность гексогена и увеличили.

К счастью, разоблачения не состоялось.

— Флегматизация? Вы еще и химик? — инженер в очередной раз покивал. — Позвольте выказать вам свое искреннее восхищение.

— Гм… — Лекса изобразил смущение. — Скорее, самоучка. Много читаю. В данном случае, скорее предполагаю, больше наугад. По Гиппократу, флегматик — это тип темперамента, характеризующийся сильной, уравновешенной, но инертной нервной системой. Вот я и подумал, а если успокоить нитрат уротропина…

— Г-м… — Гартц задумался, подперев подбородок кулаком. — Ваша эрудированность вызывает восхищение, Алексей Алексеевич. А вы знаете, ваша идея может и сработать. Я обсужу ее с коллегами из химического факультета МВТУ. Вы не против? Если удастся повысить стабильность до приемлемых величин, в производстве не предвижу никаких сложностей. Гексоген, теоретически, возможно гнать буквально из опилок…

Лекса от радости чуть в пляс не пустился, впрочем, сразу взял себя в руки. Да, гексоген, а точнее — хорошо известная каждому артиллеристу смесь А-IX-1, в буквальном смысле перевернула бы все с ног на голову, но, в России, особенно этого времени, между самой идеей, до воплощения ее в жизнь, как правило, находилась огромная пропасть.

Сначала он собрался развить успех, подкинув идею уже для производства более мощной смеси А-IX-2, но быстро отказался от затеи, так как необходимый для нее порошковый алюминий являлся сейчас в разы дороже и дефицитней граненых алмазов при равном весе.

Поговорив еще немного. Лекса собрал плакаты и свалил к себе в кабинет, перевести дух, а там его нашел Артузов.

Настроение опять свалилось в пропасть, Алексей еще с прошлой жизни недолюбливал «чекистов», а в этой, сам боженька велел. А точнее, в стиле времени и места, не боженька, а сам Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Тем более, Лешка предчувствовал, что визит Артузова не добавит ему спокойствия.

АртузовАртур Христианович — один из основателей советской разведки и контрразведки, корпусной комиссар. Расстрелян «в особом порядке» в 1937 году. Реабилитирован посмертно.

— Вот не отдыхается, вам Алексей Алексеевич, — Артузов улыбнулся. — Похвально, похвально…

Алексей встретил его молча и собранно, приветливость изображать даже не собирался.

Заместитель Дзержинского проникся и тоже стал серьезным.

— Дела, дела, понимаю, сам с утра маковой росинки не употребил. Разрешите? — он тяжело опустился на стул. — Но я тоже не просто проведать вас зашел. Хочу уведомить, что предварительное расследование по вашему делу уже окончено. Уверяю, все причастные выявлены и в скором времени будут наказаны.

— Все? — сухо поинтересовался Алексей. — Охотно выслушаю подробности.

— Все! — быстро согласился Артузов. — Увы, подробности засекречены, сами понимаете, но, смею предположить, ничего подобного больше не произойдет. Случившееся является результатом, скажем так, местечковых склок в одной известной вам организации. А проникновение в вашу квартиру мелких уголовных элементов с целью ограбления просто совпадение.

— Совпадение? — Алексей криво усмехнулся. — Мелкие уголовные элементы? Моисей Фельдман по кличке Фараон, профессиональный убийца с богатым криминальным прошлым, но вставший на путь исправления и сотрудничества с властями, в частности с одним из специфических отделов известной нам организации — это мелкая сошка?

Лешка немного блефовал, но сознательно шел на конфликт. Спускать с рук покушение он не собирался, так как опасности подвергся не только он сам, но и родные. А за родных он был готов разнести в клочья не только весь Коминтерн, но и все ОГПУ разом.

Артузов слушал, молча, с каменным лицом.

— А портфель с взрывным устройством они тоже принесли в квартиру с целью ограбления? И характерно, подручный Фараона, в криминально среде вовсе оказался не замечен. И по внешнему виду, ну никак не подходит под определение мелкий уголовник. Смею предположить, он выпускник или курсант одной из спецшкол?

Лекса подался вперед и процедил:

— И какой хромой кобылы, ты мне лепишь горбатого, спрашивается? Ты кого валишь на безглазого? Кого во мне увидел? Босявку, лакшевого фраера или алеху без памяти? Может мне стоит выйти на Реввоенсовет? Или сразу на ЦК и поднять вопрос о прямой работе некоторых сотрудников ответственных органов на врагов революции?

Лекса сам от себя не ожидал такой вспышки, но останавливаться уже было поздно.

— Ваше право, Алексей Алексееви… — после недолгой паузы тихо ответил Артузов. — Вы вольны в своих действиях, но это ничего вам не даст. Вопрос просто не станут обсуждать. Нигде и никто. Результаты расследования засекречены по высшей категории. Даже мне не все известно. И сразу прошу извинить меня. Увы, я сильно недооценил вас и выбрал неверный подход, честно, мне очень стыдно. Вы меня поставили на место, как того самого, как вы там сказали? Босявку, фраера? И поделом.

Алексей диким усилием воли взял себя в руки.

— Мне от вашего стыда не холодно и не жарко. Вы можете гарантировать, что ничего подобного более не случится?

— Не могу гарантировать, — так же тихо произнес Артузов. — Увы, я не всесилен. Но мы приложим все силы для обеспечения безопасности вашей семьи, Алексей Алексеевич. К тому же, все известные нам предпосылки к повторению случившегося уже устранены. Если вас не устраивают мои слова, могу организовать вам встречу с моим начальством.

Лекса перевел его слова для себя вполне просто доступно. Замешаны такие люди, что публичное обсуждение темы полностью нецелесообразно и даже вредно. Все тщательно задокументировано, но в ход будет пущено только тогда, когда возникнет необходимая ситуация. Так что не лезь ты, комполка Турчин, в это дерьмо, Христа ради, только хуже сделаешь.

— Хорошо, Артур Христианович, меня устраивают ваши доводы, — уже совершенно спокойно ответил Алексей. — Прошу простить за излишнюю эмоциональность. Я в прошлом беспризорник, никогда не имел родных и близких. Во всяком случае, не помню никого. А теперь, когда они у меня, наконец, появились, готов защищать их всеми доступными средствами.

Артузов встал и сдержанно кивнул.

— Я рад, Алексей Алексееви, что мы нашли с вами взаимопонимание. Хорошего дня вам…

Уже когда он взялся за дверную ручку, Лекса снова заговорил:

— Подождите, Артур Христианович. Помнится, мы с вами разговаривали о моей дочери Брониславе?

Артузов обернулся.

— Так вот, я не против вашего предложения.

— Благодарю вас, Алексей Алексееви, — чекист сдержанно поклонился. — Уверяю, любые изменения в ее судьбе мы с вами тщательно обсудим. Благодарю…

Визит Артузова окончательно выбил Лешку из себя. Он немного поколебался, решил наплевать на все и свалить домой. Благо Гуля уже давно уговаривала его сходить в какое-то модное кафе, где собиралась творческая богема Москвы, в том числе даже Маяковский с Есениным. Самому Алексею эти товарищи и даром в кобылье гузно не упирались, но жену он любил и готов был ради нее на все. Ну, на почти все.

Но благополучно свалить не получилось, потому что в кабинет в буквальном смысле ворвался…

Семка Ненашев.

Загорелый до черна, в выгоревшей форме, худой, уставший и изможденный, с фанерным чемоданом и саквояжем в руках.

— И-иии! — заверещал он и бросился к Лексе. — Ляксеич, родненький! Дождался-таки!!!