Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
Опытный офицер проигнорировал растерзанные трупы советников и лужи шипящей кислоты. Его цепкий взгляд зафиксировал только активные цели: меня, Раннера и изменника Драконоборца. Офицер оценил угрозу и принял тактическое решение за долю секунды:
— Взять их.
Раннер выпрямился. Корка запёкшейся крови стянула половину его лица. Широкая ладонь намертво стиснула рукоять тяжёлого меча.
Инферно шагнул вперёд, заслоняя хозяина. Пламя на шкуре зверя взревело, выжигая кислород. Мраморная крошка под его лапами начала плавиться.
Иван остался на месте. Ветеран перекрывал своим телом линию атаки на короля — приготовился забрать с собой ещё пару жизней перед смертью, игнорируя логику.
Я просчитал дистанцию. Семь шагов до ближайшего щитоносца. Двенадцать шагов до командира. Грифон наполовину раскрыл железные крылья, перенося вес на задние лапы для стартового рывка.
Переговоры отменяются.
Уровень адреналина в крови короля блокирует любую логику. Попытаться объяснить ситуацию с паразитами прямо сейчас? Это приведёт к немедленной атаке. Хищника останавливает только превосходящая сила.
Я не хотел обращаться к Зверомору, но выдохнул и потянулся к потоковому ядру, выпуская Актрису и Карца.
Тёмная эссенция мгновенно откликнулась на призыв. Раненый Старик зарычал где-то на краю сознания, но дедуля был обессилен.
Ледяной холод растёкся по венам. Грудная клетка с хрустом расширилась. Кожа на руках натянулась, уплотняясь.
Моя форма Зверомора затопила зал чёрной подавляющей аурой. Концентрат из десятков поглощённых мною тварей.
Давление ударило по звериным инстинктам.
У людей есть дисциплина и приказы, у зверей — только рефлексы.
Грифон захрипел и резко сложил крылья, вжимаясь в пол. Волки заскулили, поджимая хвосты. Но когда хищника загоняют в угол превосходящей силой, иногда его психика ломается иначе — он бросается в самоубийственную атаку.
Бурый медведь на левом фланге выбрал второе.
Зверь пятой ступени эволюции взревел. Полтонны мышц, закованных в костяные пластины, рванули ко мне. Дистанция — пять шагов.
В этой форме мне не нужно было оружие — я сам был оружием.
Медведь поднялся на дыбы для сокрушительного удара.
Шагнул навстречу, ломая ему дистанцию. Моё тело отозвалось мгновенной трансформацией. Правая рука с хрустом перестроилась: человеческие кости удлинились, предплечье покрылось базальтовой бронёй скального быка, а из костяшек вырвались метровые серповидные лезвия богомола-мутанта. По тёмному хитину пробежали искры магии Пустоты.
Я ушёл под широкую дугу когтистой лапы медведя. Вбил мутировавшую конечность снизу вверх, точно под костяной наплечник зверя. Броня на моей руке выдержала встречный удар, а хитиновые лезвия, окутанные Пустотой, прошли сквозь плоть медведя вообще без сопротивления.
Провернул когти, высвобождая внутрь туши заряд ледяного дыхания, выжигающий нервные узлы, и резко дёрнул руку на себя.
Медведь обмяк в ту же долю секунды. Его колоссальная масса по инерции повалилась вперёд. Я сделал шаг в сторону, позволяя зверю рухнуть на мрамор.
Удар сотряс пол. Запахло промороженной кровью.
— Убери питомца в ядро, пока он не сдох, — прорычал я.
Зверолов судорожно выдохнул, и через мгновение передо мной на полу осталась лишь лужа крови.
Я стряхнул ледяную крошку с чёрных лезвий.
Серпы с тихим щелчком втянулись обратно под кожу, чешуя растворилась, возвращая руке прежнюю форму.
На всё это у меня ушло две секунды.
Линия гвардейцев дрогнула.
Строй сделал синхронный, непроизвольный шаг назад. Седой командир тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от моей дымящейся кожи. Он был профессионалом и только что понял — я вырежу их отряд голыми руками раньше, чем они успеют замахнуться.
В этой тишине закашлялся Иван.
Так кашляет человек, у которого в лёгком дыра. Он согнулся, зажав рот тыльной стороной ладони, а когда убрал руку, на костяшках осталась тёмная полоса. Кашель вышел коротким, но тело после него не сразу распрямилось — позвоночник разгибался медленно, с видимым усилием.
Командир со шрамом не двинулся с места. Но его плечи чуть опустились.
— Ты ранен, — сухо заметил Раннер.
— Чтобы я сдох, со мной нужно сделать нечто серьёзнее, чем пробитое лёгкое, — хрипло ответил Драконоборец.
Когда он наконец встал прямо, в нём снова появилось что-то монолитное.
Иван шагнул вперёд и встал между мной и гвардией. Правая нога стояла чуть впереди левой — он переносил вес, компенсируя боль в боку.
— Опустить оружие, — голос вышел тихим.
Командир не пошевелился. Его рука с поднятым кулаком — знак держать строй — медленно опустилась вниз.
Иван обернулся к Алариху.
— Ваше Величество. — Долгая пауза. — Вы были на Арене. Вы видели их обоих в деле. Прикажете схватить их ещё раз? Что ж, может они и умрут здесь, но лично я ваш приказ не выполню. Умрут не они одни. Того, что останется от вашей элитной гвардии, не хватит, чтобы удержать ворота до утра. Но, если честно, никто из них не выживет. Думаю, Максим и Раннер просто перебьют тут всех и уйдут. Я бы поборолся, вот только… Чуть слабоват в данный момент.
Аларих не ответил. Он стоял над телом жены, пальцы всё ещё сжимали обрывки мантии Изольды. Его взгляд был направлен на разорванное платье и застывшие в мраморе костяные шипы, которые ещё недавно были изящными пальцами с перстнями.
— Паразит сидел в ней три месяца, — продолжил Иван. Он говорил без интонаций — будто зачитывал рапорт и знал, что каждое слово будет стоить ему дорого. — Я сам подвергся этой атаке. Это моя вина, государь. Не уберёг королеву, не заметил. Но эти двое тут ни при чем.
Аларих поднял голову.
В его глазах плескалась пустота — кричать уже не осталось сил.
— Ты убил мою жену, — сказал он тихо.
— Да, — ответил Иван.
Он вновь перевёл взгляд на тело Изольды. Потом его рука потянулась к поясу. Пальцы нашли командирский знак — бронзовую пластину с гербом. Он отстегнул её и бросил в лужу крови у ног Алариха.
Металл с коротким звоном ударил о мрамор и лёг блестящей стороной вниз.
— Я устал, государь, — сказал Иван. — Мой дозор окончен.
Аларих уставился на пластину в крови. Поднял взгляд.
Когда он заговорил, его голос стал высоким — будто из-под него выбили последнюю опору.
— Так не делается. Ты не можешь просто… Трибунал. Я прикажу, Иван. Ты не имеешь права…
— Имею, — прохрипел Драконоборец, сплёвывая густой сгусток на мрамор. — Мой недосмотр. Моя вина. Но эти двое… — он с трудом втянул воздух, со свистом пропуская его через рану, — они спасли
