Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
Аларих замолчал.
Иван уставился прямо перед собой — туда, где не было ничего, кроме разбитых плит и осевшей пыли. Его лицо успокоилось — вода в очень глубоком колодце перестаёт рябить, когда в неё больше не бросают камней.
Я не двигался.
Это был его момент. Вмешаться — значило испортить то единственное, что у Ивана ещё оставалось: право уйти так, как он сам решил.
Я дал ему эту минуту.
Некоторые моменты нельзя ускорить. И помочь нельзя. Исправить? Тем более.
Густая кровь Ивана методично разбивалась о мраморную плиту.
Капля-пауза-капля. Мерный стук отмерял время в разгромленном тронном зале.
Тёмная эссенция потекла обратно в ядро. Физический откат ударил по нервным узлам. Холод стянулся от плечевых суставов к позвоночнику, мышцы болезненно скрутило судорогой. Неестественная плотность покинула кости, оставив после себя ноющую тяжесть.
Моё восприятие вернулось в обычный спектр. Ноздри мгновенно забило едкой вонью пролитой желудочной кислоты и вскрытых человеческих внутренностей.
Аларих сфокусировал внимание на моём лице, затем зрение скользнуло выше — на белые пряди. Губы Алариха дёрнулись.
— Ты поседел. Это… — из его пересохшего горла выдавился хрип.
— Это цена мира на нашем континенте, — оборвал я. — Бой на твоих улицах продолжается, Аларих. Разорванные ментальные нити оставили ваших людей с тяжелейшей контузией. Им всем нужна помощь.
Я мысленным усилием свернул боевой порядок. Моя стая вновь растворилась в ядре.
Седой командир гвардии перехватил древко. Офицер отследил исчезновение зверей, но расслаблять мышцы не стал. Его отряд всё ещё стоял в жёсткой оборонительной стойке.
Я обошёл искорёженную тушу Изольды и остановился в трёх метрах от короля.
— Мои соболезнования, государь. Я не знал королеву, но уверен — она была хорошим человеком.
Желваки на скулах Алариха вздулись. Он впился взглядом в моё лицо, выискивая малейший признак издевательства. Лицевые мышцы монарха слегка расслабились, когда он наткнулся на глухую стену равнодушия.
Я видел слишком много выпотрошенных тел.
— Что вы хотите?
Голос Алариха выровнялся — он перешёл в режим оценки ущерба.
— То, о чём договаривались. Указ! Полная независимость города Древа и северной Зоны максимальной опасности.
Зал погрузился в тишину. Иван хрипло втянул воздух пробитым лёгким.
— Моя жена мертва… Моя гвардия… — пробормотал Аларих, словно в бреду. — Ты требуешь земли… сейчас?
— Именно сейчас, Аларих. Потому что у вас шок, а у меня его нет. Зона никогда не была вашей. И поселения там никогда не было. Требую зафиксировать реальность на бумаге, — ровным тоном произнёс я. — Город функционирует. Зона закрыта. Твари больше не лезут из Раскола. Оставшиеся магические хищники превратились в ограниченный, уникальный ресурс. Мы берём их разведение под свой контроль. Ваши наследники получат стабильный рынок. Пустите туда Звероловов прямо сейчас — они за несколько лет вырежут зверей под корень. Я никогда не был врагом Короны, Аларих.
— Но и служащим её не был, — король сцепил руки за спиной. Пальцы побелели от напряжения.
— Впишите двадцатилетний пакт о ненападении. Двусторонний, — добавил я, усиливая давление. — Вы сохраняете армию, я развиваю клан. Вспомните габариты твари, которая час назад планировала превратить вашу личную гвардию в инкубатор для послушного мяса.
Аларих скосил глаза на тяжело дышащего Ивана, затем перевёл взгляд на выстроившихся у дверей солдат. Баланс сил диктовал единственно верное решение.
Король перешагнул через дымящуюся лужу кислоты и подошёл к обломкам массивного дубового стола. На куске столешнице лежали разбросанные смертные приговоры, подготовленные Паучихой. Аларих сдвинул их в сторону, вытянул чистый пергамент и поднял с пола чудом уцелевшую чернильницу.
Пальцы короля били мелкой дрожью. Нервная система сбрасывала напряжение после пережитого шока. Он обмакнул металлическое перо и прижал острие к бумаге.
— Публичная церемония, — сухо произнёс Аларих, не отрывая взгляда от стола. — В Драконьем Камне. Через три месяца. Официальная передача территорий. Мне необходим повод для баронов. Всё подготовить и объяснить.
Вожак стаи обязан демонстрировать клыки, иначе молодняк порвёт его на куски. Без официального спектакля этот кусок пергамента спровоцирует баронов.
— Согласен. Через три месяца, — подтвердил я. — Но документ получает силу прямо сейчас.
Аларих надавил на перо.
Раннер переступил с ноги на ногу, разминая забитые мышцы. Гвардейцы у входа сохраняли абсолютную неподвижность. Король закончил писать и с силой вжал тяжёлую печать в бумагу.
Он протянул документ, и я перехватил пергамент. Глаза быстро просканировали чернильные строчки. Границы обозначены чётко, формулировки исключали двойное толкование. Дважды сложил тяжёлый лист и протолкнул его глубоко во внутренний карман куртки.
Ткань на груди сразу отяжелела, придавив ребра весом добытого суверенитета.
— Ваше Величество, это ещё не всё. Ещё один Сухой Генерал жив. Моя разведка предполагает, что вскоре на мою деревню…
— Твою деревню? — Аларих устало выдохнул. — Твоя деревня — твоё государство. Пакт о ненападении мы заключили, да. Но не о союзе. Разбирайся сам, егерь. Заверши то, что сам начал. А у меня сегодня умерла жена.
Я даже не стал это комментировать, потому что моё внимание переключилось на Ивана.
Ветеран врос в пол у подножия трона. Его вес целиком покоился на толстом древке копья. Тёмная кровь на пробитом боку перестала течь. Густая масса запеклась, намертво приклеив разорванную ткань мундира к краям раны. Внутреннее кровотечение остановилось вместе с отказавшим органом.
Я продавил сапогами залитый слизью мрамор, ботинки вязли в липкой луже. Остановился в метре от Драконоборца, фиксируя дистанцию.
— Едем на Север, — произнёс я. — Там ты будешь желанным гостем. Нет, не гостем — жителем. Мы поможем с ранами.
Драконоборец облизал потрескавшиеся губы. Мышцы на его правой щеке дёрнулись. Угол рта пополз вверх, разрывая свежую кровяную корку на подбородке.
— Предложение принято к сведению, — прохрипел воин.
Он перевалил древко копья в сгиб локтя правой руки. Освободившаяся левая ладонь поднялась на уровень моей груди. Пальцы ветерана подрагивали от мышечного истощения.
Перехватил запястье. Основания его пальцев покрывали толстые жёлтые мозоли — десятилетия непрерывного трения о древко вбили в руки эти бугры. Я сдавил его ладонь — Иван ответил встречным давлением.
— Отказываешься, да?
— Отказываюсь.
Ветеран разжал пальцы. Его внимание переключилось на зияющую дыру в сводчатом потолке зала. Серые обрывки туч ползли над разрушенным дворцом, затягивая небо глухой пеленой.
— Всю жизнь я служил чужим псом, — Драконоборец сплюнул на пол. — Охранял чужое мясо.
Он сделал глубокий вдох, проталкивая кислород сквозь боль.
— Теперь
