Егерь. Последний рывок - Николай Скиба
Я положил ладонь на пробитый хитиновый щит, прямо поверх основания дрожащего жгута.
Панцирь обжигал кожу сквозь мозоли. Мёртвые мышцы судорожно сократились под пальцами — жалкий остаточный рефлекс уничтоженной оболочки. Спазм прошёл и больше не повторился.
Канал гудел, высасывая последние капли из разорванного тела.
Рубить эту пуповину бесполезно. Требовалось решение совершенно иного порядка.
Раннер что-то бросил за спиной — слова прилетели как сквозь набитую шерстью стену, и рассыпались, не добравшись до смысла.
Зал со своим запахом кислоты и чужой крови ушёл на второй план. Я слышал только этот мерзкий гул.
В этот момент от моего солнечного сплетения к плечам поднялось тепло. Я сразу узнал это чувство, потому что испытывал его уже много раз. Виола, Ефим, Карц, Моран — они лишились сил благодаря моей особенности «Похититель связи».
Воздух над кожей уплотнился и завис. Пальцы налились ровным свечением, почти материальным на ощупь. Я смотрел на свои руки секунду. Тогда эта особенность рвала связи между зверем и хозяином, потом — уничтожала ядро. Сейчас задача другая, но принцип тот же: схватить нить и не отпустить.
Я шагнул вперёд и взял жгут обеими руками.
В ладони сразу ударил мёртвый, колючий холод, словно я голыми руками схватил промёрзший стальной трос. Пальцы свело судорогой от запястий до локтей, но я намертво сомкнул хват. Моя энергия, выкачивающая чужие связи, впилась в эту чёрную массу. На границе света и гнили заискрило.
Тварь на другом конце дёрнулась.
Поняла. Ощутила, что крючок, который она проглотила вместе с приманкой, внезапно потащил её саму.
Канат натянулся.
Зара потянула в ответ. В этом больше не было физики, только чистая воля, но невидимое давление стремительно нарастало, пытаясь оторвать мои ботинки от пола.
Я упёрся ногами в разбитый мрамор, мышцы спины натянулись от крестца до лопаток. Подошва скользнула, я потерял сантиметров двадцать, прежде чем правая нога нашла опору на краю уцелевшей каменной плиты.
Устоял.
— Давай, — выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Давай, ты же хочешь. Сделай это.
И она сделала.
Удар пришёл изнутри черепа. Чужая воля продавливала мои ментальные барьеры.
Эта тварь была старой. Она прожила сотни тысяч лет и знала, где ищут точку опоры — в том, что человек любит и боится потерять.
Она нашла Лану. Сына. Потянула и ударила туда всей своей гнилой массой, пытаясь парализовать меня первобытным страхом за семью. Любой нормальный человек в этот момент бросил бы канат.
Но я ждал этой атаки.
Спектр ответил прежде, чем успела прийти боль.
От основания черепа до затылка прошёл ровный звон.
Уровень сопротивления ментальному контролю — АБСОЛЮТ.
Чужая воля с размаху влетела в монолитную бетонную стену и рассыпалась в пыль. Я даже не моргнул. Почувствовал, как Генерал на долю секунды захлебнулся от недоумения. Тварь искала мягкий человеческий разум, а напоролась на броню симбиоза древнего бога и тьму внутри моего ядра.
НЕВОЗМОЖНО! Спектр не может…
— Ошиблась дверью, тварь, — процедил я сквозь стиснутые зубы и резко, всем весом, дёрнул канат на себя, бросая тело назад и вниз.
Забрал движение врага себе и развернул его силу против него же. Тварь летела вперёд на инерции собственной атаки, вложив в неё всю массу. Я не стал сопротивляться — добавил ей скорости.
Иди сюда, прямо в мою клетку, Зара!!!
Канат рывком сократился.
Зал начал меркнуть. Раннер превратился в размытый силуэт.
Туша Паучихи стала плоской, почти нарисованной. Запах исчез.
Бестелесная сущность Генерала Паутины влетела в моё Потоковое Ядро.
Привычное ощущение внутреннего пространства схлопнулось и перестроилось.
Снаружи, в разгромленном Малом зале, время утекало каплями, а здесь у меня были целые часы.
Чёрная гниющая масса рухнула на камень в десяти шагах. Дезориентированная, лишённая опоры тварь барахталась в пустоте.
Скверна пульсировала рваными толчками, выбрасывала острые шипы и пыталась зацепиться за что-нибудь твёрдое.
Моя стая уже была рядом.
Актриса обрушила на чёрный сгусток пресс из уплотнённого воздуха. Тяжёлые воздушные плиты придавили паразита к граниту, вжали в него, отсекая любые попытки расползтись по периметру. Тварь выкидывала тонкие щупальца — ветер методично срезал их, загонял массу обратно в границы, держал.
Справа подошёл Карц — он остановился в метре от бьющейся скверны. Белое пламя плавило камень под когтями. Лис ждал приказа.
В ментальном пространстве моего собственного ядра звери становились непобедимыми.
Старика здесь не было. Росомаха утащил своё обожжённое кислотой тело глубоко в каменную тайгу своей зоны — зализывать раны. Он выполнил работу снаружи на пределе, и требовать от него большего я не собирался.
Чёрная слизь вдруг закипела под гнётом ветра.
Поверхность сгустка пошла волнами, вспучилась. Что-то продиралось из густой смолы наружу.
На землю упал полупрозрачный силуэт. Это была женщина в простом сером платье. Настоящая Зара.
Я ожидал увидеть сломленную жертву, но то, что предстало передо мной, было хуже. Её призрачное тело было испещрено чёрными, гноящимися язвами. Края силуэта рвались и мерцали. От неё почти ничего не осталось — паразит полгода выжирал её память, эмоции, саму суть. Но то, что уцелело, состояло из кристаллизованной ярости человеческой души.
Зара с трудом опёрлась на дрожащие руки и подняла голову.
— Я… не спала, — хрипло выдохнула швея. Её голос ломался, шуршал, как сухие листья, но спину она держала прямо. — Всё это время. Думаешь, я была просто куклой? Мясным мешком для этой дряни?
Она указала на бьющуюся скверну дрожащим, полупрозрачным пальцем.
— Она думала, что я овца. Что я просто сдамся. А когда эта мразь начала сосать жизнь из маленького Вани… я стала костью в её глотке. Рвала свой собственный разум изнутри. Впивалась зубами в её мысли. Ей приходилось тратить силы на меня, чтобы не потерять контроль над королевой.
Зара сделала тяжёлый шаг в мою сторону.
— Она хотела устроить бойню три дня назад. Заставить короля подписать указ и утопить дворец в крови. А я… я путала её. Заставляла её ждать. Каждую минуту.
Мои челюсти сжались.
Я смотрел на этот мерцающий, изорванный в клочья силуэт. Обычная бродячая швея с дорожной котомкой оказалась крепче столичных советников, крепче гвардии, крепче магов. Пока аристократы безвольно пускали слюни, эта женщина в одиночку вела партизанскую войну внутри собственного черепа, саботируя планы инопланетного паразита. Благодаря её упрямству тысячи жителей Железнограда сегодня проснутся живыми.
Сухие считали людей слабым кормом. Как же жестоко они ошибались.
— Я всё, Спектр, — тихо сказала Зара. Её силуэт мигнул, едва не растворившись.
