мою судьбу — из долга, холода и бесконечной борьбы. Я хочу, чтобы ты жила, Талли. Не выживала, не сражалась каждый миг, а именно жила.
Он замолчал, позволив тишине вобрать в себя его слова, будто боялся, что любое продолжение разрушит хрупкое понимание, возникшее между ними.
— Моя задача была защищать тебя, а не держать в оковах, — тихо, с отцовской усталостью продолжил он. — Я не могу вырвать из тебя страх, не могу заставить прощать или любить по приказу. Но если рядом с тобой появился тот, кому ты отдала своё сердце, кто готов пройти этот путь, не отворачиваясь, даже когда страшно… значит, моя роль здесь окончена.
Он подошёл ближе, и его ледяные пальцы с нежностью, которую она не чувствовала много лет, коснулись её щеки — так же осторожно, как когда она была маленькой девочкой, прибегавшей к нему после ночных кошмаров.
— Я останусь позади, — сказал он. — Но буду рядом, если ты когда-нибудь оступишься.
Всё, что годами было заперто в ней: боль, страх, отчаяние, которые она сдерживала, пряча за маской силы, отваги и гнева, вдруг зашаталось и пошло трещинами. Губы её задрожали, грудь сжалась от нахлынувшего вихря чувств. Она не знала, плакать или кричать от облегчения. Сердце билось с бешеной скоростью, отказываясь верить в происходящее. Он действительно отпускал. То, о чём она так долго мечтала и чего одновременно боялась, теперь становилось реальностью.
— Я не думала, что услышу это от тебя…
— Я тоже, — тихо отозвался он, и в уголке его губ дрогнула лёгкая, уставшая усмешка. — Но, видимо, взрослеем мы все. Даже такие упрямые старики, как я.
Он склонился, и губы коснулись её лба в лёгком, почти невесомом поцелуе. Выпрямившись, на мгновение задержал взгляд на Брайане и коротко кивнул без слов, но с безмолвным доверием, которое значило больше любой клятвы. Прежде чем развернуться и уйти, бросил через плечо, не оборачиваясь:
— Береги её, мальчик. Ты даже не представляешь, какое сокровище держишь в руках.
Лестар ушёл, не оглядываясь в сторону мрачных стен крепости. Никто не увидел, как по его щеке скатилась одинокая слеза, затерявшись в морщинах усталого лица. Он ненадолго остановился, поднял взгляд к высокому, чистому и безмятежному небу, как в далёком детстве, и на губах расцвела тихая, горьковатая улыбка.
Талли прижалась к Брайану всем телом, ища в его твёрдой опоре якорь, способный удержать её на плаву в бушующем море собственных эмоций. Горло сдавило тугим узлом, плечи затряслись от сдерживаемых рыданий. В следующий миг она разрыдалась, не пытаясь остановить слёзы, просто позволяя им течь, смывая годы накопленной тревоги, обиды, страха и молчаливого отчаяния.Он молча гладил её по спине тёплой ладонью, выписывая медленные, успокаивающие круги. Прошло немало времени, прежде чем дыхание выровнялось и стало глубже. Девушка чуть отстранилась, глаза покраснели и припухли, щёки блестели от слёз.
— Я такая глупая… — выдохнула она почти беззвучно.
— Почему? — мягко спросил Брайан, осторожно убирая с её лица прядь волос, намокших от слёз, и заправляя её за ухо.
Талли горько усмехнулась, и в глазах мелькнуло болезненное прозрение.
— У меня никогда не хватало смелости признать свою слабость, попросить о помощи. А сейчас я вдруг поняла, как сильно ошибалась все эти годы. Я ранила своих друзей
