—словами, поступками, своим упрямством… а они всё равно оставались рядом. Терпели меня, защищали, а я… я даже не замечала этого.
— Можно вопрос? — Он слегка сжал её ладонь, давая понять, что любой ответ будет принят без осуждения.
— Д-да… — кивнула она, смотря на него влажными глазами.
— Что произошло в тот день? Ты всегда упоминаешь его, но никогда не рассказываешь.
Она вздрогнула, будто от внезапного порыва морозного ветра, пробежавшего по коже.
— Это… долгая история…
— Мы никуда не торопимся, — тихо ответил он, и в его глазах она увидела не любопытство, а готовность разделить с ней любую тяжесть.
Талли закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
— Хорошо… Это случилось в тот день, когда нас отправили на первую охоту на змеевика. С нами ушла большая часть воинов, ведь прорывы тогда случались редко, и никто не думал, что один из них произойдёт так скоро, да ещё прямо у стен крепости. — Она крепче сжала пальцы Брайана. — Когда мы увидели сигнальные огни, я, представь себе, вместо страха почувствовала азарт. Мне нестерпимо хотелось увидеть зверей Хаоса вживую. Тогда мы ещё не понимали, насколько они опасны и безжалостны, были глупыми и самоуверенными, — она горько усмехнулась, — да, мы и правда были ещё детьми.
— Когда мы спустились с гор и вошли в город, я едва смогла вздохнуть. Повсюду стоял тяжёлый медный запах крови и раздавались отчаянные крики. Это было ужасно! Они рвали людей на куски без всякой жалости, без причины. Ветер нёс смрад смерти, а они не щадили никого, снося всё на своём пути, словно обезумевшая стихия. Мы не были готовы к такому прорыву и горько поплатились за свою самонадеянность.
Талли стиснула зубы, её пальцы бессознательно впились в ладони, будто она заново переживала каждый миг того кошмара.
— Именно тогда я поняла, что не готова — ни морально, ни физически. Мы не понимали, с чем столкнулись. Я видела, как Мелисса отчаянно сражалась, как Бернар прикрывал раненых, а я… я просто замерла. Стояла по щиколотку в чужой крови и не могла пошевелиться — не в силах поверить, что это происходит наяву. Мне казалось, будто я попала в дурной сон, от которого не могу проснуться. Как же я была глупа и наивна… — Она опустила взгляд, пряча жгучий стыд, который до сих пор отзывался в ней болью. — Я до сих пор слышу те крики и чувствую этот сладковато-металлический запах, что преследует меня даже во сне.
— В какой-то момент мы… разделились, — её голос задрожал, стал тише и неувереннее. — Мы нарушили первое и главное правило: всегда держаться своей тройки. Всегда! Но вокруг царила такая неразбериха, что я даже не поняла, как осталась одна, и тогда впервые по-настоящему испугалась.
Она замолчала на мгновение, сжимая его пальцы так сильно, что костяшки побелели.
— Я… встретила одного из них, — продолжила она глухо, почти шёпотом, и каждое слово давалось ей с усилием, царапая горло изнутри. — Сначала я подумала, что он один, но… — её губы дрогнули, — я сразу поняла, что не справлюсь, и я… просто побежала.
Брайан молча слушал, не перебивая, лишь чувствуя, как напрягаются её плечи под его рукой, как тяжело ей возвращаться в тот день.
— Город превратился в ловушку, — продолжила она. Взгляд стал отсутствующим, устремлённым в прошлое. — В настоящий лабиринт из разрушенных улиц и обвалившихся
