Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

кого-то успокаивать. Мне бы самой успокоиться.

Была у меня только решимость. И еще — наряд с чешуйчатым узором, осязаемое напоминание о том, что я — храбрый дракон. Я прижала сверток к груди и смотрела, как моя семья вспарывает крыльями воздух, и с каждым взмахом их силуэты росли и делались все более грозными. Они летели со стороны гор и внимательно следили за тем, что творится внизу. Я уже различала их по цветам: стаю вел дедушка, справа от него летела мама, за ними — тетушка Турмалина и тетушка Смарагда, а слева от дедушки… да никак сестрица Лазурита! Она не навещала нас целую вечность.

Уж не знаю, что привело их в город, но причина должна быть веской, раз они не просто собрались все вместе, но даже вытащили Лазуриту из ее далекого дворца, где ее окружали поклонники.

И мне, значит, надо отговорить их от задуманного? Всех взрослых, собравшихся вместе?

Даже когда я была в настоящем драконьем обличье, они не воспринимали меня всерьез. Видели во мне лишь непоседливую, упрямую малявку, единственную в семье, кто не желал учиться и не сумел найти дело своей жизни, ту, от которой всем были одни заботы и беспокойство. А теперь…

Стая уже летела над городом, дыхание у меня перехватило, и я с болью вспомнила, как дедушка выпалил в меня огнем, прогоняя подальше — от себя и от фамильного логова. Тогда, на склоне горы, у меня хоть было место для маневра, было куда откатиться и спастись. Здесь, на площадке, деваться некуда.

Я посмотрела на чешуйчатый сверток в собственных руках. Потом глубоко вдохнула, так, что в груди закололо, и развернула его.

Масть и узор каждого из семьи я узнала бы где угодно. Теперь оставалось лишь надеяться на то, что семья узнает мои… или хотя бы полюбопытствует, кто это тут размахивает цветами Авантюрины, когда та уже две недели как пропала неведомо куда.

Я встряхнула свой чешуйчатый наряд, встала на цыпочки и зацепила его рукавом за тонкое острие каменного зубца на углу башни. Ветер захлопал длинным полотнищем, стараясь вырвать его у меня, но я привязала рукав попрочнее, и шагнула к соседнему зубцу, крепко держа чешуйчатую ткань в руках.

Принцесса София не удержалась:

— Ты серьезно думаешь, что твоя тряпка защитит нас от этих чудищ?

— Я не собираюсь защищаться. — Приподнявшись повыше на цыпочки, я постаралась натянуть штанину трико на второй зубец. Тоже привязала покрепче, чтобы не унесло ветром. — Я пытаюсь привлечь их внимание.

— Прекрасно, — пробурчала принцесса. — Прекра… А-а-а-а!

София широко раскрыла глаза и завопила — и я обернулась так быстро, что выпустила из рук чешуйчатую ткань. Она стрельнула на ветру, словно серебристо-пунцовый флаг и затрепыхалась, а принцесса забилась в уголок и глаза ее стали как две плошки.

Что ее так напугало, мне выяснять было некогда. Я подпрыгнула, попыталась ухватить ткань — но опоздала. Раздался громкий треск, и мой чешуйчатый наряд сорвался с каменного зубца и полетел прочь над городом…

…Прямо навстречу стае драконов, которая именно в этот момент сменила курс и неслась против ветра прямо на нас.

Так вот отчего завопила София!

Я не сводила с драконов глаз.

Мама внезапно вытянула переднюю лапу, могучую, когтистую, и ловко поймала серебристо-пунцовое одеяние — рядом с ней оно казалось крошечным лоскутком.

Она рыкнула так яростно и раскатисто, что башня и вся ратуша подо мной зашатались, а зубы у меня застучали и дрожь пронизала все тело. С улиц внизу и из ратуши зазвучали пронзительные вопли, но маму они не остановили.

Поджав под себя лапу с лоскутом, мама ринулась вперед, обогнав дедушку: она летела прямо на нас как огромная стрела, а остальная семья — клином за ней. Я сжала кулаки и покрепче уперлась ногами в каменные плиты.

— Похоже, ты привлекла их внимание, — дрожащим голосом пролепетала принцесса.

— Не показывай им, что боишься, — напомнила я, не оглядываясь.

Больше я ей ничего посоветовать не успела. Мама спикировала на нас. Ее гигантские крылья подняли такой ветер, что меня чуть не сдуло с башни, — пришлось уцепиться за ограду.

— Эй, человек! — прорычала мама. Ее громовой голос оглушал, он бил по ушам, от него каждая косточка у меня дрожала. — Что ты и тебе подобные сделали с ней?

Че-го?!

Передо мной парило рассвирепевшее чудовище величиной с дом, из ноздрей величиной с котел вырывались клубы дыма. Это правда моя мама — та, которая вечно поучала меня, как важно сохранять спокойствие и владеть собой? Никогда не видела ее в такой ярости. Даже не знала, что она на это способна.

Я ничего не понимала. В голове гудело, мысли путались.

— С кем сделали? — глупо переспросила я.

— Не прикидывайся, будто ничего не знаешь! — Свистнул воздух, мама взмахнула лапой, в которой был зажат мой серебристо-пунцовый наряд, и зависла над башней, — она била сине-золотыми крыльями и заслоняла мне небо. Она ощерила зубы — каждый чуть ли не с меня ростом и сверкает на солнце.

— Мы знаем, что вы, люди, похитили ее. Выследили по запаху, а ты вся пропиталась ее запахом, значит, долго была рядом с ней. А теперь смеешь дразнить нас этим? — Она хлестнула чешуйчатым одеянием о каменные зубцы. — Ваши двуногие художники размалевали эту тряпку, пока она томилась где-то у вас в темнице? Вы отобрали это у нее? Или того хуже? Если вы посмели причинить ей вред, заплатите жизнью и еще дороже!

— Скорее! — прошипела у меня за спиной принцесса. — Подай им сигнал мира!

Но у меня были задачи поважнее. От удивления я часто задышала, не в силах отвести взгляд от золотых маминых глаз, сверкавших гневом.

— Погодите, вы что, прилетели сюда ради… ради меня?

Миг — и мне пришлось пригнуться, потому что от гнева мама полыхнула огнем. Снизу из башни донеслись вопли паники. Я порадовалась, что принцесса здесь, со мной, не то кто-то из магов с перепугу мог бы шарахнуть по драконам заклинанием или оружием.

Но мама тут же отозвалась:

— Я искала не тебя, и твои жалкие соплеменники мне тоже не нужны. Мы явились, чтобы забрать домой мою дочь, целой и невредимой!

Ах вот оно что! Я выпрямилась во весь рост и оттолкнулась от стены. У меня уже получалось не пошатываться под порывами ветра. Да, меня трясло от волнения, но откладывать и дальше было нельзя. Я глубоко вдохнула и, глядя прямо в обезумевшие мамины глаза, произнесла:

— Мама, это я, Авантюрина. Но я не могу вернуться домой. Видишь? —