Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

даже не повысил голос и легко перекрыл мой.

— Я советую это как самый опытный боевой маг Драхенбурга. Исходя из моих познаний и опыта, это единственная возможность выиграть сражение и защитить мирных горожан. Итак, ваше величество? — Он выжидательно замолчал.

Король горячо закивал.

— Да. Так и поступим. По закону нам необходимо иметь согласие городского совета, но, если понадобится, я пущу в ход королевское право. Ступайте и готовьте магов к бою прямо сейчас, и тогда…

— Нет! — выкрикнула я. Будь у меня крылья, я отчаянно забила бы ими по воздуху. — Я не стану обманывать и предавать драконов, даже ради спасения города! Я ведь сказала — могу только уговорить их, чтобы отступили мирно. С чего вам на них нападать? Тем более так постыдно, исподтишка? Как так можно — хоть с драконом, хоть с человеком?

Король нахмурил брови.

— Девочка, напоминаю, мы говорим о драконах, а не о людях. Это не одно и то же.

— Не так уж сильно они различаются, — парировала я. — Вернее, не так сильно, как мне казалось раньше.

Король отвернулся, протянул руку к перу и чернильнице.

— Дитя, мы теряем время. Ступай и делай, что тебе приказали, не то тебя бросят в темницу, чтобы ты не мешалась под ногами, а роль приманки сыграет кто-нибудь другой. Итак…

— Никому другому приманку сыграть не под силу! — воскликнула Жоржетт. — Такое может только Авантюрина.

Король глянул на нее.

— Почему же, позвольте узнать?

Я и рта раскрыть не успела, как Жоржетт выпалила:

— Потому что только она знает тайный сигнал — знак «Мир» для драконов!

Что-что? Я так и ахнула. Ерунда какая…

Но Жоржетт уже тараторила дальше:

— Как, по-вашему, семья Авантюрины умудрялась уцелеть все эти годы, живя в горах по соседству с драконами? У них был условный сигнал, и эти люди подавали его — мол, мы друзья драконов!

Король нахмурился.

Маг сощурил глаза.

Жоржетт пихнула меня в бок.

Ага. Моя очередь.

— Сигнал я никому не открою, — категорическим тоном объявила я и вздернула подбородок. — Это наша фамильная тайна.

Мое семейство каталось бы от хохота по всему залу, пыхая огнем, если бы им сказать про такой сигнальчик. Мирный сигнал для драконов! Но побагровевшее лицо короля выражало лишь с трудом сдерживаемую ярость, и я поняла: он мне поверил.

Король наставил на меня палец и раскрыл было рот, чтобы накричать, но кронпринцесса опередила отца.

— Сделаем так. Я предлагаю компромиссное решение, — с подкупающей улыбкой произнесла она. — Лорд Кракауэр, — если вы будете столь любезны, — обратилась она к сухопарому магу, — и соберете всех своих чародеев, чтобы они спрятались в часовой башне под дозорной площадкой, мы будем вам весьма признательны. Однако, — оценивающе глянула она на меня, — мы не отдадим приказа об атаке, пока Авантюрина не попробует вступить с драконами в переговоры. А уж дальше будем действовать по обстоятельствам. Авантюрина, ты согласна?

Вот так и так!

Я изо всех сил пыталась понять, какие мысли таятся за этим безмятежно гладким лбом. Очень уж спокойным и невинным было лицо кронпринцессы. Знаем мы такое выражение! Ничего хорошего оно не сулит. Моя старшая сестрица Лазурита прибегала к нему, когда мило и уверенно пускала в ход свой дар: она ловко владела словами и умела уговорить нас с Ясписом проделать что угодно, даже если мы упирались.

Да, кронпринцесса явно что-то скрывала… Но сейчас времени для препирательств не осталось. Я шумно выдохнула и хотела сказать «пусть так», но Жоржетт соображала быстрее меня.

— Ваше высочество, — ледяным тоном сказала она, — не хотите ли вы вместо этого пообещать, что дадите приказ атаковать, только если Авантюрине не удастся уговорить драконов улететь с миром?

Ой! Вот почему в словах принцессы мне померещилось нечто подозрительное.

По ее лицу мелькнула тень раздражения.

Ну точно — она совсем как сестрица Лазурита.

— Вы хотели меня обмануть, — вознегодовала я. — Собирались отдать приказ об атаке, как только я начну переговоры, да?

В таком случае… Вот она что затеяла! Я ощерилась.

— Как, по-вашему, я уцелею, когда боевые маги нападут на драконов прямо на башне?

Кронпринцесса одарила меня улыбкой, которой я не поверила ни на миг.

— Прости, — сладко сказала она, — а что еще нам оставалось делать? Но ведь тайного сигнала никто, кроме тебя, не знает. Если ты отправишься вести переговоры с башни в одиночку, откуда нам знать, увенчались они успехом или нет? Так что мы вынуждены предусмотреть худшее…

Я скрестила руки на груди. Не зря я вспомнила Лазуриту — теперь точно знаю, что отвечать.

— Что ж, — сказала я. — Тогда я не буду вести переговоры в одиночку. Со мной на башню поднимется еще один человек, который быстро спустится и сообщит вам, если я потерплю неудачу. Но пойдет только тот, кому я доверяю. Тот, кого я выберу. Мой ровесник, не старше, иначе драконы увидят, что я не одна, а с чужим, и почуют угрозу.

— Ты имеешь в виду свою подружку? — Принцесса рассмеялась и кивнула на Жоржетт. — В самом деле! Неужели ты думаешь, будто мы положимся на нее, поверим, что она скажет, нападать нам или нет? — Принцесса укоряюще покачала головой, словно разочарованная мама. — Возможно, она и сообразительная девочка, но яснее ясного: предана она прежде всего тебе, а не городу.

Жоржетт сконфузилась. Но я — нет.

— Именно поэтому, — с мрачным удовлетворением проговорила я, — вы отправите со мной на часовую башню не ее, а свою младшую сестру.

От негодования король зарычал так, что стены содрогнулись. Кронпринцесса поджала губы… Но я впервые прочитала в ее глазах уважение.

А Жоржетт смотрела на меня с откровенной гордостью и восхищением. Она улыбнулась, но я — нет, даже когда гул в зале наконец стих, споры стихли и все наконец пришли к соглашению.

Мне было не до улыбок. Мне предстояло вот-вот встретиться с семьей.

Глава 22

На смотровой площадке часовой башни в лицо мне ударил ветер, взъерошил волосы, раздул тонкие рукава платья, так что по коже у меня побежали мурашки. Каменные зубцы ограды доходили мне до пояса и от ветра не очень-то защищали. Младшая принцесса, София, была в плаще на атласном подбое и с капюшоном, но и она жалась на дальнем конце площадки, в нескольких шагах от края, и хмурилась.

Хмурится — это хорошо. Вот если бы она боялась, пришлось бы ее успокаивать, пока не показалось мое семейство. Потому что выдавать свой страх хищникам очень опасно.

А у меня не было сейчас сил, чтобы