Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина
– Я тебя боюсь, – обиженно сказала она, когда продышалась после очередной процедуры и поняла, что это правда.
– Юль, надо, – твердо ответил он. – Ты же хочешь выздороветь, да?
– Что ты со мной как с ребенком?
– Потому что ты ведешь себя как ребенок. Но это ничего. Как говорит моя мама, все болеющие – немножко дети.
– Про тебя говорит?
– Да нет, – вдруг рассмеялся Демьян, – вообще про отца. Он как-то раз простыл, а она его лечила. Его же методами. Ух, жарко было. Они орали друг на друга шепотом, а мы с сестрой тихо угорали под дверью их спальни.
– У тебя есть сестра? – удивилась Юля. – Ты не рассказывал.
– Разве? – удивился в ответ Демьян.
– Ага. Вообще про семью не рассказывал. Я почему-то думала, что ты единственный ребенок.
Демьян хмыкнул, закончил разбирать небулайзер и отложил часть запчастей на тарелку, чтобы промыть, остальное собрал в коробку.
– Да, есть сестра. Ей десять лет.
– Ого, какая разница.
– Ну, так получилось. Но она чудо. Хочешь фотки посмотреть? У меня много. Мама забивает ими семейный чат. Сейчас.
И Юле продемонстрировали невероятно красивую девочку с почти сказочными медными кудрями, в пышном и явно очень дорогом платье. Из-под платья выглядывали туфли в золотых блестках с бантиками на носках. Юля и сейчас бы от таких не отказалась. Что ж, не зря ей казалось, что Демьян обеспечен…
– Это с новогодней елки, – пояснил Демьян и смахнул на следующее фото. – Тут много.
– Красивая…
– Очень. Иногда аж страшно становится. Отец уже поговаривает, что пора вешать над входом в наш дом ружье. О, смотри, это тоже недавнее.
Девочка на фотографии была в жокейском костюме и сидела верхом на лошади. Насколько родители Демьяна обеспечены? Юля бросила беглый взгляд на убранство своей комнаты. Точно надо делать ремонт. Ну хоть обои-то она поменять может!
– А это мама с папой, – пояснил Демьян, открывая следующую фотографию.
Наверное, его родители были на каком-то корпоративе. Очень молодо выглядящая женщина, больше сорока не дашь – Юля даже задумалась, во сколько она родила Демьяна. И мужчина лет пятидесяти пяти. Женщина Юле понравилась. Мягкая, приятная, она смеялась, глядя на что-то за кадром. Мужчина же… Это было сложное чувство. Так стараешься поскорее обойти стороной висящий провод, потому что кажется, что он под напряжением. Наверное, мужчина тоже хотел улыбнуться, но вместо этого лишь слегка приподнял уголки губ, что было больше похоже на снисходительную усмешку. Он держался прямо и очень уверенно. И в этот момент Юля была готова поклясться, что он опасен.
Демьян убрал телефон, и Юля испытала облегчение, а в следующий миг удивилась себе. Всего лишь фото. Чего это она? И вдруг подумалось, что Демьян не то чтобы очень на них похож. Пошел в кого-то другого? Интересно, как так случилось, что у некудрявых родителей оба ребенка кудрявые? Кудри же доминантный признак, об этом в школе на биологии рассказывают. Но задавать такие вопросы было нетактично. Поэтому Юля спросила другое:
– Они здесь живут?
– Да. В частном поселке за городом. Я съехал, когда мне было двадцать.
– Стало душно?
– Ну… наверное, да. Знаешь, вроде бы не контролировали, но все равно все время на виду. Я решил, что так будет лучше, да и к универу ближе. Родители поддержали.
– Здорово.
– Ну да. Юль, а у тебя есть фотки? Ну, детские?
– Зачем тебе? – удивилась она.
– Интересно посмотреть. Давай, колись, где альбом.
Юля помялась, но сказала где. Демьян вернулся быстро. Сел на пол, прислонившись спиной к дивану, и открыл первый альбом из двух. На первой странице Юля была совсем крохой. Лежала на пеленке на родительской кровати. С каждой страницей она росла. Утренники, фотографии дома и на прогулках. Первое сентября в первом классе… Демьян перелистнул очередную страницу, но дальше была пустота. Он открыл другой альбом, а там на первой странице ей было уже пятнадцать.
– Это я сама печатала, – пояснила Юля. – Уже позже, лет в шестнадцать начала собирать то, что было. Есть еще папка, в ней фотографии форматом побольше. Это бабушка в школе заказывала.
– А между?
Юля осеклась. Надо было что-то ответить. Демьян листал альбом. Она, подруги и изредка бабушка. Долистал до ее любимого разворота. Семьдесят пять свечей на торте. А ей тогда было семнадцать, и она очень постаралась. Бабушка осталась довольна. Торт полыхал словно пожар… Демьян смотрел и тоже улыбался. И Юля решила, что ничего ему не расскажет. Пусть думает о ней хорошо. Наконец-то она поняла, какую роль ей предстоит для него сыграть.
– Родители умерли, – ответила она. – Попали в аварию, когда мне было восемь. Поэтому так.
– Соболезную, – коротко ответил Дём.
Она думала, что он начнет расспрашивать, но он не стал. Пролистал альбом до конца.
– Что ж, – сказал Демьян, закрыв его, – теперь я знаю, какого цвета твои волосы на самом деле.
Юля рассмеялась и слабо ударила его кулаком в плечо. Он улыбнулся в ответ. В глазах мелькнуло что-то такое, от чего Юля снова почувствовала себя ребенком. И ей это понравилось. Оказывается, вовсе не нужно спать с ним, чтобы чувствовать себя в центре его внимания. Но ведь к этому так просто привыкнуть. И что она станет делать, когда он обзаведется девушкой? Ведь тогда Дём уже вряд ли придет сюда, чтобы день и ночь сидеть у ее постели, варить бульоны и отпаивать настоем из трав, который, кстати, вроде бы действительно помог. Кашляла она уже в разы реже и не так изматывающе.
– Устала? – спросил Демьян. – Может, поспишь?
– Лежать устала, – призналась Юля.
– Хочешь, фильм посмотрим?
Он притащил ее допотопненький ноутбук, очень выразительно вскинул брови, пока тот со скоростью улитки открывал нужную страницу, но – и Юля была благодарна за это – промолчал. А потом, когда они вместе выбрали какую-то рождественскую комедию и приготовились ее включить, зазвонил его телефон. Демьян кинул взгляд на дисплей и помрачнел.
– Подожди, – попросил он и вышел из комнаты.
Юля слышала начало разговора: «У меня друг заболел. Пожалуйста… Я не говорю нет… Хорошо, завтра в пять». Потом все смолкло. Но вернулся Демьян только минут через
