Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина
– Ты там в порядке?
– Да.
Хорошо, что он не ушел, а то Юля очень сомневалась, что у нее реально хватит сил на обратный путь. И не зря сомневалась. В коридоре ее снова накрыл приступ кашля, и Демьян долго и терпеливо держал ее, пока тот не закончился. И после, отдышавшись, Юля не сдержалась и заплакала.
– Ну ты чего? – вздохнул Демьян и погладил ее по руке. – Юль, да выздоровеешь скоро. Что, не болела ни разу? Первые пару дней всегда плохо, а потом нормально станет, и уже не вспомнишь, как было. И вообще, я же здесь.
Вот именно! Он здесь! И именно поэтому она и рыдает! Потому что не одна, потому что он зачем-то пришел, потому что помогает, потому что это вообще оказалось возможным, что кому-то она небезразлична настолько, чтобы сидеть с ней тут, пока все празднуют… Это драло изнутри, тащило на поверхность что-то страшное, злое, и Юле было жутко оттого, что оно рвется из нее и может прорваться. Чертова болезнь ела силы, которые Юля, сама того не замечая, изо дня в день использовала, чтобы не выпустить это страшное наружу.
А еще она плакала, потому что точно знала: она выздоровеет, и он уйдет, и все снова по кругу…
Юля зажмурилась. Она обещала себе не ныть. Любой гуру скажет: то, что мир сопротивляется, не повод отказываться от задуманного. Ее болезнь – не повод давать слабину.
– Спасибо, – сказала она, когда Демьян укладывал ее в постель, имея в виду все сразу.
– Всегда рад проводить тебя до туалета и обратно, – засмеялся Дём. – Все, лежи. А, нет, таблетка. Как раз время подошло.
Он нашел на столе среди прочих лекарств блистер с нурофеном, достал таблетку и вернулся к ней. Положил таблетку прямо ей в рот. Юля послушно разжала губы, дотронувшись ими до его пальцев. Впрочем, болезнь явно сыграла с ней злую шутку, и она ничего не почувствовала, хотя ей до сих пор порой казалось, что она помнит вкус его кожи и то, как ощущаются мозоли на его пальцах. Вопрос о мозолях мучил ее и сейчас. Где Дём их зарабатывает? Не о клавиатуру же натирает? Но что-то в этом было. Ей тогда понравилось.
Нет, все-таки надо было снова затащить его в постель. Повстречались бы немного, после бы расстались. С сексом все было просто и понятно, а это – слишком сложно. Зачем она ему? И зачем вообще согласилась на эту странную дружбу? Но Дём так просил, что было невозможно отказать. Прям как с его дурацким отваром…
А с другой стороны, в их дружбе есть свои преимущества. Можно оставаться собой и не подстраиваться, как минимум потому, что непонятно, подо что подстраиваться. Юля так и не смогла вычислить, чем именно зацепила Демьяна настолько, что он решил продолжить их общение. Однажды они вроде бы разругались вдрызг, и Юля даже выдохнула с облегчением, но уже вечером Демьян прислал ей сообщение, в котором желал спокойной ночи.
Одну вещь Юля знала про себя хорошо: люди оставались рядом с ней только тогда, когда сами по какой-то причине этого хотели, и скорее вопреки ей, чем благодаря. Сама она ни разу не смогла никого подле себя удержать.
За последние полгода Юля успела сойтись и разойтись с двумя, ни одного из них не восприняв всерьез: приятный флирт, приятный секс и само собой сошедшее на нет общение, а Дём все еще был рядом, и с ним она позволяла себе то, чего бы никогда не позволила, если бы они встречались. И вот теперь он ее выхаживал. Другой бы максимум отправил упаковку парацетамола с курьером, и хорошо если с доставкой до двери, а не до подъезда. И скорее всего, она поступила бы так же.
– Юля, – позвал Демьян, и Юля обнаружила, что он стоит рядом, протягивая ей стакан воды, а она до сих пор держит таблетку во рту, отчего ее оболочка успела раствориться. Без нее таблетка оказалась горькой. Юля с трудом проглотила ее, запила и вернула Дёму стакан. Он поставил его на стол, открыл форточку, задернул штору, чтобы на нее не дуло.
– Дём…
– М?
– А ты можешь елку передвинуть поближе ко мне?
– Конечно.
Елка была совсем маленькой, не больше метра, и стояла у окна. Демьян пододвинул ее вплотную к изголовью дивана, оставив на полу дорожку из иголок. Тут же запахло хвоей.
– Вот и правильно, – кивнул он. – Хвоя обладает обеззараживающим эффектом. Дыши и очищайся. Мне вот этот шар нравится.
И указал на большой фиолетовый стеклянный шар с нарисованным на нем вручную храмом.
– Это бабушка покупала, – улыбнулась Юля. – У нее была традиция: каждый Новый год покупать по новой игрушке.
Бабушка…
– Дём, наверное, я посплю, – попросила она, испугавшись, что сейчас снова заплачет.
– Конечно, – ответил он, улыбнулся ей и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Врача они прождали почти до вечера. Он пришел уставший и мрачный, потребовал пакетики на ноги, но руки помыть не забыл. При виде Юли, правда, хмыкнул, но как-то без особого удивления, похоже, и не такое видел, а она к этому Новому году всего лишь покрасила волосы в розовый цвет и вставила штангу в бровь. Хотела еще лабрет в нижнюю губу, но передумала. Был конец декабря, намечалось все самое вкусное, а что есть, что обрабатывать – замучаешься.
– Что беспокоит? – потребовал врач без приветствия. – Рассказывайте и футболку снимайте, я как слушать буду?
Юля с трудом села, взялась за края футболки и увидела, как Демьян отвел глаза, прежде чем быстрым шагом выйти из комнаты. Мог бы и остаться. Уж не такая она и стеснительная, да и вряд ли сейчас выглядит хоть на грамм привлекательно.
Врач закончил осмотр, Юля оделась, и Демьян вернулся как по команде.
– Бронхи мне не нравятся, – сообщил врач, выписывая на листочек длинный перечень лекарств. – Делайте ингаляции. Я расписал как. Выходные закончатся, подойдете в поликлинику.
Юля слабо кивнула. Он протянул листок ей, но Демьян перехватил.
Врач ушел, не поздравив их с наступившим.
С ингаляциями вышел сущий кошмар. На следующий день утром Демьян раздобыл небулайзер и теперь заставлял ее высиживать в маске положенное время, за что Юля тихо его возненавидела. Дышать влажным тяжелым паром было тяжело, Юле казалось, что она задыхается, и от нехватки воздуха у нее начиналась паника. Но, как и в случае с отваром, Дём
