Алёна Селютина
Сказка для Несмеяны
Книги цикла
1. И жили они долго и счастливо
2. О детях Кощеевых
3. Мутные воды
4. Сказка для Несмеяны
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.
© Селютина А., 2026
© Оформление. ООО «МИФ», 2026
Сказка для Несмеяны
Часть 1
В дом Настасья входила в полной уверенности, что никого там уже не застанет. Но за столом над нетронутой кашей, понуро опустив голову, сидел Светозар.
– Не захворал, сынок? – забеспокоилась Настя.
Попутно смела крошки со стола в ладонь, отложила в сторону – курам, поставила крынку, достала из печи теплый хлеб, отрезала ломоть.
– Здоров я, – буркнул сын, не поднимая глаз.
– А что хмурый такой?
Открыла дверь в кладовую, нашла на полке вяленое мясо, положила его и хлебный ломоть на чистое полотенце, завернула и завязала на узелок.
– Несмеяна опять отказала, – с горечью поведал Светозар, и Настя приостановилась на мгновение.
– Второй раз? – удивилась она и тут же прикусила язык.
Надо же было такое ляпнуть.
– Второй! – с силой ударил кулаком по столу сын.
От удара качнулась крынка и едва не выплеснулось молоко. Светозар взглянул на свой кулак и поник.
– В прошлый раз хоть пару слов сказала, в этот промолчала – и все. Что я не так делаю? Матушка, как тебя отец замуж звал?
– Да как все, – пожала плечами Настя. – Словами.
– А почему ты согласилась?
– Потому что любила.
– А почему ты его любила?
– А почему люди друг друга любят, то одним богам ведомо.
– Матушка! – вскинул голову Светозар: глаза его горели тусклым, болезненным, но решительным пламенем. – А пусть отец к дядьке Трофиму сходит. Сосватает меня за Несмеяну. Он отца уважает и ему не откажет!
Настя, как раз ссыпавшая пшено и крошки в передник, чтобы идти кормить кур, резко остановилась перед дверью. Вернулась к столу.
– Любишь ее, значит?
– Люблю!
– Так любишь, что и против ее воли сделать своей готов?
Светозар открыл было рот, чтобы ответить, но слов так и не произнес, и взгляд из решительного стал испуганным. Понял, значит, успокоилась Настя. А то уж и правда едва не решила, что совсем сына не знает.
– Иди в кузню, – вздохнула она и кивнула на полотенце, – обед не забудь и крынку захвати для Трофима. В работе лучше думается.
Сын встал из-за стола, послушно взял кувшин и сверток. И снова просяще взглянул на мать.
– Ей со мной хорошо будет! – горячо прошептал он, явно ища поддержки, но Настя лишь покачала головой.
– Насильно хорошо не сделаешь.
– Я не насильник!
– Я знаю, – кивнула Настя, – вот и не становись им.
Светозар ушел молча.
* * *
День за работой пролетел, словно и не было. Светозар вышел из кузни, подставил горящее от жара печи лицо вечернему ветерку, вдохнул упоительно прохладный воздух. Смеркалось. Но в сумерках все еще отчетливо был виден дом кузнеца, стоящий неподалеку. И в огороде рядом с этим домом Светозар разглядел Несмеяну, половшую грядку. Подумал мгновение и решительно направился в ее сторону.
– Несмеяна, – позвал он. – Подай воды.
Она распрямилась, мельком взглянула на него, отерла пот со лба, выпростала подоткнутые юбки из-за пояса и поспешила к колодцу. Молча наполнила из уже приготовленного для отца ведра лежащую на бревне деревянную чарку, вернулась обратно и передала ее через плетень. Вода была ледяной. Светозар половину выпил, половину на лицо выплеснул. Выдохнул облегченно. На мгновение прикрыл глаза, собираясь с духом, и снова посмотрел на нее.
– Что, совсем ничего не скажешь? – спросил он.
– А что сказать? – прошептала Несмеяна, глядя куда-то ниже его плеча.
– Да что захочется.
Она опустила голову еще ниже. Светозар недовольно поджал губы.
– А раньше ты смеялась и улыбалась мне… Что изменилось?
– Раньше ты меня замуж не звал…
Светозар вспыхнул, повесил чарку на торчащую из плетня ветку, развернулся резко и пошел прочь от дома и от дочки кузнеца.
Из-за угла вышел Трофим, задумчиво посмотрел ему вслед.
– А что же, – спросил он, – правда, что он тебя замуж звал?
Несмеяна обернулась, растерянно помяла в кулаке передник.
– Звал, батюшка.
– И отказала ему? – недоверчиво нахмурился он.
– Отказала…
– Зачем же? Видно ж, что в душу ты ему запала. Чем он тебе не люб, чем не гож? Хороший муж выйдет, не обидит, отец его хозяин крепкий и живет по совести, да и Настасья баба добрая, в черном теле держать не станет. Семья большая, случись что – помогут, не оставят. Мне бы спокойнее было.
– Как же ты без меня, батюшка? – укорила Несмеяна.
– А что я? – усмехнулся кузнец. – Вдовицу себе найду. Вон Прасковья как на меня глядит. Да что ты краснеешь, словно маков цвет? Ох, Несмеяна, душа моя… Пойдем…
В доме было натоплено, пахло гречневой кашей с маслом и грибами, пареной репой и лепешками. Кузнец долго и обстоятельно умывался над чаном с подогретой водой, пока Несмеяна накрывала на стол.
– И все же, дочь, – серьезно сказал Трофим, садясь на лавку и пододвигая к себе миску. – Что ты нос воротишь? Али кто другой люб?
– Никто мне не люб, батюшка.
– Так что же ты тогда?
– Не знаю, – честно ответила Несмеяна. – Да только сердце при виде него молчит.
– Сердце! – недовольно воскликнул кузнец. – Нашла о чем думать! Эх дочка, дочка… Замуж тебе пора, вот мое слово. Ешь давай и спать ложись, поздно уже.
После трапезы Несмеяна прибралась на столе, поставила кашу обратно в печь, чтобы не остыла до утра, а сметану, наоборот, вынесла на улицу. На крыльце напоследок вдохнула быстро холодеющий воздух. В доме окончательно затушила огонь в горниле, оставив тлеть угли, и взобралась на полати над печью. В свои годы она все еще оставалась легкой и невысокой и до сих пор спала там, где обычно спали малые дети. Тишину в избе нарушали шуршание мышей под полом да храп отца, доносившийся с лавки, – после жара кузни он предпочитал отдыхать в прохладе. Где-то в полях кричала ночная птица. Но остальной мир уже крепко спал. Тогда Несмеяна осторожно, стараясь не шуршать соломой, отодвинула
