Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина
– Спите, мои крошечки, я рядом, – прошептала она.
Коли выйдет замуж, с собой не заберет и беречь уже не сможет. А отец, судя по всему, серьезно о том задумался. Отдаст ее Светозару. Светозара Несмеяна знала много лет и знала, что сердце у него доброе. Так что муж он, может, и хороший будет. Да только горько становилось от мысли, что придется покинуть отчий дом и жить в другом месте, с чужими людьми. В их маленькой избушке каждая вещь была знакома с детства. А кто знал, чем встретит ее терем на холме? И кто тогда позаботится о батюшке? Его же кормить надо. И за огородом вон следить…
Но пока что она еще здесь, в тепле и безопасности родного дома, и сейчас в узком пространстве между полатями и потолком можно представить, что так останется навсегда.
Несмеяна выбрала одну из кукол, прижала к себе, поджала ноги к груди, да так и уснула.
* * *
Настасья пряла при свете свечи и что-то тихо напевала – Светозар не разобрал слов, но мотив напомнил ему колыбельные, что она пела им с братьями в детстве. Он помучился за дверью, но все же вошел, подсел ближе к матери.
– Я подумала над твоим вопросом, – сказала она, не отрывая взгляда от веретена и вьющейся между пальцев нити.
– Над каким, матушка? – нахмурился Светозар.
– Почему я за вашего отца вышла. Потому что доверяла ему. И притом страшно становилось от мысли, что можно доверить себя кому-то другому. Скрепить себя узами значило больше не расставаться. Я этого хотела.
– И как же этого желания добиться?
Настя улыбнулась мягко. Притворенная дверь снова распахнулась, и через порог шагнул Финист.
– Батюшка! – поприветствовал Светозар, подскакивая.
Отец кивнул ему, перевел взгляд на жену.
– Пойдем, Настен, спать надо. Опять глаза натрудишь.
– Налетался, – проворчала мать, но послушно отложила веретено, прибрала кудель, встала из-за прялки. – И ты иди спать, – она повернулась к Светозару, ладонью притянула его за затылок, склоняя к себе, поцеловала в лоб. – Утро вечера мудренее.
Светозар проводил отца и мать задумчивым взглядом, вышел из дома, лег на лавку во дворе, сорвал и сунул в рот травинку и еще долго всматривался в звездное небо.
* * *
– Я тут подумал… – сказал утром Трофим, и Несмеяна ощутила, как сердце ушло в пятки. И оно не обмануло. – Коли тебя Светозар еще раз замуж позовет, соглашайся.
– Батюшка…
– Несмеяна! – прикрикнул, нахмурившись, кузнец. – Не глупи. Ты сама знаешь, что о тебе в деревне говорят. Я не вечен. А второго такого мужа ты не только у нас в селе – и в окрестных не найдешь. И в доме его тебе всегда будет тепло и сыто. Я о тебе забочусь, дочка, ты мне еще спасибо скажешь. Поняла меня?
Она кивнула. Будто у нее был выбор.
– А что, Светозар, – спросил Трофим позже в кузне. – Люба тебе моя дочь?
– Люба, – уверенно ответил Светозар, прямо взглянув на него.
– Ну так и забирай в жены, чего издали смотреть.
– Не хочет она за меня идти.
– А ты еще раз спроси, – улыбнулся в бороду кузнец. – Девки – они такие: сегодня одно на уме, завтра другое.
* * *
Несмеяна нашлась на крыльце. Перебирала ягоду. Светозар оперся о столб, поддерживающий козырек, а она лишь опустила голову ниже. Вспомнился ночной разговор с матерью. Что-то непохоже было, чтобы Несмеяна не желала с ним расставаться. И это злило. Он никак не мог понять, чем стал ей не люб. Ведь пока дружили, все ей было так и встречала она его всегда радостно. Неужто потому что знала: после разговора он уйдет? Но нет, нет… А может, думает, что недостойна его? Только что ж до этого не думала?.. Или, быть может, боится? Ведь знает… Но и раньше знала и не боялась… Или семьи его опасается, ведь одно дело у плетня разговоры вести, а другое – в чужой дом прийти. Но разве кто хоть раз сказал худое слово про его отца?
– Несмеяна, – позвал Светозар. – Ты ведь не боишься меня?
Она качнула головой, так и не подняв лица.
– Коли пойдешь за меня, все у тебя будет, – продолжил он. – Обижать не стану. Работой не уморю. И в доме нашем тебе будут рады.
Несмеяна продолжала молчать, только вот ягоду оставила в покое, замерла. И Светозар разозлился: что Трофиму вздумалось его дураком выставлять? Хватит с него.
– Последний раз тебя спрошу и, коли откажешь, больше не потревожу, – обрубил он. – Пойдешь за меня?
– Да.
Ну, нет так… Что?
– Пойдешь? – свистящим шепотом переспросил Светозар, не смея поверить услышанному.
– П-пойду, – слегка запнувшись, подтвердила Несмеяна.
Он не заметил запинки. Рассмеялся, подлетел к ней, подхватил за талию, поднял над землей и закружил. Лежавшие в переднике ягоды посыпались во все стороны.
– Что ж ты так долго меня мучила? – закричал Светозар, не помня себя от счастья, и, не дожидаясь ответа, поставил на землю, обхватил ее лицо ладонями и звонко поцеловал, а потом воскликнул, отстраняясь: – Ничего, ничего, я тебе все прощу! Домой побегу, скажу отцу, пусть сватов засылает, коли мы сговорились!
Захохотал пуще прежнего, снова прижал к себе, еще раз поцеловал и правда бросился бежать.
Несмеяна осталась стоять перед крыльцом как вкопанная. Растоптанные ягоды, упавшие с ее передника, алели на земле красными пятнами.
* * *
Несмеяна знала, что про нее говорили в селе. Что малахольная. Что едва ли не юродивая. Что умом тронулась после смерти матери. Что все выросли, а она так дитем и осталась. «И кому такая нужна будет? – причитали бабки. – Отец умрет, одна век куковать станет».
А все за ее молчаливость и за любовь сидеть с малыми детьми вместо того, чтобы ходить на девичьи посиделки да на всякие игры и забавы. Но с малышами было легко и весело, а со сверстниками – неловко и скучно. И тревожно становилось всякий раз от их взглядов и тихих шепотков. Так что если и мечтала когда Несмеяна о замужестве, то лишь затем, чтобы родить себе деток и любить их, растить, холить и лелеять. Ей всегда было в радость приглядывать даже за самыми крошечными, самыми плаксивыми, которые всех злили и раздражали. В ее руках они успокаивались и начинали улыбаться. В радость
