Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина
Юля могла встать и уйти. А могла помочь. Решать надо было сейчас.
И подумалось, что они с этим котенком похожи. Оба никому не нужны. Ну, то есть котенок совсем никому, а вот она… Взвешивал ли свое решение Демьян, когда сорвался к ней домой второго января, чтобы потратить на нее все новогодние праздники и ничего не попросить взамен? Иногда необходимо, чтобы случилось чудо и кто-то тебя нашел и приютил. С ней вот, кажется, все-таки случилось. И теперь, судя по всему, пришло ее время творить чудеса.
И на душе сразу же стало легче. Значит, решение было верным.
– Иди ко мне, маленький, – позвала Юля, лихорадочно пытаясь вспомнить, где тут ближайшая ветеринарная клиника. – Кис-кис-кис, иди ко мне. Кис-кис, Маркиз… Как тебе? Нравится, да? Вот и будешь Маркизом.
Котенок неуверенно вышел из-под машины.
И вошел в ее жизнь.
О незаменимом дедушке
Сначала в двери появилась елка. Она была высокой и сплюснутой, и нижние ветки ее цеплялись за наличники, теряя иголки.
Оксана захлопала в ладоши и радостно завизжала. От ее визга испугалась и заплакала Наташа, вцепилась в и без того растянутый вырез Юлиной футболки, прячась у нее на груди.
Из-за ёлки показался Демьян: раскрасневшийся и запыхавшийся.
– Привет, девочки! – улыбнулся он. – Наташка, не реви, смотри, что папа принес! Юляш, нравится?
– Ага, – вздохнула Юля, пытаясь успокоить младшую дочь, которая явно не испытывала никакого интереса к папиным подвигам.
– Я решил, что нам нужна ёлка, – сообщил Демьян, просачиваясь в коридор между деревом и дверным косяком. – Потому что вот так это и происходит: одна уступка бытовухе, вторая, и вот глядишь – а она тебя уже сожрала и никакого праздника так и не случилось. Наташ, ну не плачь, сейчас я разденусь и тебя возьму!
Наташа всхлипнула напоследок и потянулась к Дёму. Ездить на папе она любила не меньше, чем на маме.
– Дём… – Юля виновато вздохнула, не зная как продолжить: обижать не хотелось, но она слишком устала, чтобы изображать неоправданный энтузиазм. – Прошлый Новый год показал, что огородить ее ты не сможешь. А в этом у нас не только четыре кота, но и двое детей. Прости…
Демьян нахмурился. Взглянул на усталую Юлю. На Оксану, активно дергающую ёлку за нижнюю ветку. На Чуму, лениво вышедшую из их спальни и рассматривающую дерево с интересом естествоиспытателя-энтузиаста. И снова улыбнулся.
– Это простая задачка, – уверенно сказал он. – Я знаю, что нам нужно!
– Неделя на необитаемом острове?.. – приподняла бровь Юля и попыталась отобрать у Наташи прядь своих волос.
– Нечто более эффективное, – не согласился Дём. – Нам нужен дедушка.
Четыре часа спустя в полутемной гостиной сверкала украшенная игрушками и гирляндой елка, а вокруг нее прогуливались коты. Все попытки запрыгнуть на ветки уже провалились, и теперь они ходили вокруг невидимой стены, порой останавливаясь и недовольно проверяя лапами воздух на прочность. Василиса наблюдала за их кружением последние десять минут и не могла не признать, что зрелище это крайне увлекательное. Тем более других занятий пока не предвиделось: на диване, привалившись друг к другу, тихо посапывали Демьян с Юлей. Выглядели они как люди, которые спят от случая к случаю, и по сути таковыми и являлись, и у нее рука не поднималась их разбудить.
Кощей вышел из детской, прикрыл за собой дверь и сел в кресло, предварительно переложив с него на диван ворох игрушек. Василиса приложила ладонь к стоящему на столике чайничку, подогревая воду, и налила ему чай.
– А помнишь, как мы любили, когда дети спят? – тихо спросила она.
– По-моему, это и сейчас лучшее время, – негромко рассмеялся Кощей. – И все же они отлично справляются, правда? Сейчас им тяжело, зато потом будут гордиться, что не испугались в начале и не сдались в процессе.
– Я уже горжусь ими, – улыбнулась Василиса. – Представляешь, это наш сын!
– Никогда об этом не забываю, – ответил Кощей. – И ты не представляешь, как сильно им горжусь я.
О силе новогодних желаний
– Злата. Злата!
– Что? Прости, мама, я задумалась.
– Я говорю: посмотри, снег пошел. Такая красота!
Злата кидает взгляд в окно.
Снег как снег.
– Да, мама.
И возвращается к своему занятию. Они с мамой наряжают ель. Мама достает из коробки игрушки, а она вешает их на ветви. Одну за другой, чередуя по цвету и соблюдая расстояние. Скучно.
– Помнишь эту? – с улыбкой спрашивает мама, беря в руки стеклянного бурого мишку с большой подарочной коробкой в лапах. – Ты выбрала ее на новогодней ярмарке в пять лет и сказала, что повесишь на самое видное место. И что Дед Мороз увидит эту игрушку и ему станет стыдно, если твой подарок окажется меньше, чем коробка у медведя. Мы думали, Демьян никогда не перестанет смеяться.
– Помню.
– А балерину? Помнишь?
– Да. Ее купил папа.
– Ему показалось, что она похожа на тебя.
Злата забирает из маминых рук куклу из папье-маше. У куклы рыжие волосы и блестки на пачке. На бумажном лице тонкой кистью нарисована улыбка. Внезапно посещает желание смять ее, или кинуть в камин, или просто воспламенить… Злата давит его, прячет как можно глубже и вешает куклу на елку, подальше от центра. Протягивает ладонь за следующей, но мама не спешит передать ей очередное украшение.
– О чем ты молчишь, доченька? – внезапно спрашивает мама.
Вопрос звучит печально.
«Ей больно за тебя», – шепчет голос внутри.
Злата стискивает зубы и тут же заставляет себя улыбнуться.
– Ну что ты, я просто устала, – говорит она. – Зачеты меня вымотали. Но обещаю, что в новогоднюю ночь порадую вас хорошим настроением!
Беспокойство в глазах у матери такое, что Злата пугается. Обнять бы. Успокоить.
Нельзя.
– Все хорошо, – повторяет она уверенно.
Просто это декабрь. Она выпита до предела, как выпито все вокруг, и неоткуда взять, нечем подкрепиться…
– Загадай что-нибудь, – вдруг предлагает мама, достает из коробки шар и протягивает его ей. Шар золотой, и по
