Сказка для Несмеяны - Алёна Дмитриевна Селютина
– Загадать? – переспрашивает Злата, неуверенно принимая игрушку.
– Да, – кивает мама. – Прямо сейчас. Загадай любое желание и повесь шар. И оно сбудется.
Злата теряется. Не то чтобы у нее были желания. Но мама ждет, и растет ее тревога.
Ладно.
Что-нибудь простое.
Что там мама говорила…
– Хочу, чтобы в моей жизни был особенный снегопад, – поспешно сочиняет Злата и вешает шар на ветвь. В серо-серебряных звездах отражается огонь из камина.
Мама наконец улыбается.
– Все исполнится, – обещает она.
Очень хочется ее обнять.
Злата наклоняется за следующей игрушкой.
О новогодних планах и умении сказать «нет»
– Так, – сказала Злата, ставя перед Яшей кружку с чаем и пододвигая к столу еще один стул. – Нам нужно решить, как мы будем встречать Новый год и что станем делать на новогодних каникулах.
Она села напротив, сложила перед собой руки, словно школьница, и не мигая уставилась на него. Будь здесь кто, счел бы очевидным: она слушает самым наивнимательнейшим образом.
Яша тяжело вздохнул и заставил себя оторваться от учебника. Ему вид Златы говорил о другом: у нее есть тридцать три плана на все случаи жизни, но она клялась, что больше не станет решать все сама, и теперь изо всех сил блюдет свою клятву. Проблема заключалась в том, что, как выяснилось, наличие свободы выбора тоже отбирает немало времени. Чтобы что-то выбрать, нужно сначала найти то, из чего можно выбирать, а после разобраться в каждом из вариантов. Дискретная математика представлялась Якову куда более интересным вариантом времяпрепровождения, чем получасовой разбор местных афиш. Получасовой – потому что на большее его еще ни разу не хватило.
Но Злата дала слово, и все равно, что к этому моменту им обоим уже давно хотелось, чтобы она частично взяла его обратно.
– Третьего января я сажусь готовиться к экзаменам, – сказал Яша, решив начать с самого простого.
– Отлично! – с преувеличенным энтузиазмом отозвалась Злата и улыбнулась так зубасто, что стало ясно: он только что снес под основание какое-то очень важное ее предложение.
– Но я уже составил предварительный график подготовки, и если все пойдет по плану, то после шести вечера ежедневно я буду свободен, – поспешно добавил он.
– Вообще чудесно, – отозвалась Злата чуть более расслабленно, и Яков уверился, что встал на правильный путь.
– Было бы здорово, если бы мы смогли встречаться в это время. Если, конечно, твой собственный график подготовки будет позволять…
Злата приподняла бровь, и Яков решил не продолжать. С тех пор, как у нее появилась «дополнительная нагрузка», учеба отошла на второй план. Вряд ли кто-то имел право ее в этом обвинить. Нет, она все так же старалась, но уже без былого фанатизма.
– А у тебя уже есть какие-то идеи, да? – перешел к основной части Яша. – Расскажи.
Злата немедленно расцвела и принялась излагать. Яков залюбовался, особо не вслушиваясь. Все-таки хорошо, когда часть ответственности за свою жизнь можно делегировать. Да, последствия будут, но если делать это разумно…
– А вообще мы могли бы готовиться вместе, – вдруг выхватил из общего потока предложений он.
Что ж. Вот он – тот самый момент, когда требуется поступить разумно.
На самом деле вся свобода для него сосредотачивалась именно здесь. Не в том, чтобы все выбирать и решать самостоятельно, а в том, чтобы не согласиться с тем, что ему точно не подходит. Не то чтобы это было легко.
Но стикер с формулой изменения скорости тела при гармонических колебаниях все еще был приклеен скотчем к спинке его кровати.
– Нет, – мягко, но уверенно возразил он. – Прости, но мне сложно сосредоточиться, когда рядом кто-то есть.
Злата кивнула: немного грустно, но понимающе.
– А если это ты, так вообще, – добавил Яша, точно зная, что эта фраза зачтется ему в качестве извинений. И ведь не погрешил против истины. – А все остальное мне нравится, я на все согласен.
Злата со смешком откинулась на спинку стула.
– Ты ж не дослушал… Ты даже не представляешь, на что только что подписался! – радостно объявила она.
– Жажду узнать.
И это тоже была чистая правда.
О никому не известных разговорах и подвигах
– Иногда я думаю о том, что мы с тобою нарушаем все мыслимые и немыслимые правила.
– Это какие, например?
– Ты ходишь между мирами туда-сюда и встречаешься тут со мной, и об этом не знают ни Буян, ни мои родители. Ты вообще в курсе, какую кипу документов нужно заполнить, чтобы Буян открыл проход в ваш мир?
– Вообще в курсе, но лучше б не знала. Но у меня есть небольшое преимущество перед всеми, кому не повезло: я царица Нави и могу себе это позволить. А почему это тебя взволновало? Я ж к тебе второе лето хожу.
– Никогда не поздно ужаснуться творящемуся беспределу. Но возможно, мне неудобно перед родителями: выходит, что я им вру.
– Если тебе станет легче, о наших встречах знают мои родители.
– Да, немного легче.
– Яш, земляника закончилась…
– Что? А, погоди, я тебе еще гороха принес.
– О, горох!
– Так радуешься, словно никогда не ела горох.
– Нет ничего слаще гороха из твоих рук.
– Тебя покормить с рук?
– А покорми.
– А-а-ам… Злата!
– Что?
– А ну перестань!
– Что перестать?
– Пальцы облизывать…
– Яшка, у меня была сумасшедшая неделя. Не занудствуй.
– Вредная царевна… То есть царица. Не дам тебе больше гороха.
– У-у-у… Хорошо. Я буду послушной.
– Я тебе не верю.
– Честно-честно. Обещаю. А если нарушу обещание, можешь меня наказать!
– Не сомневайся. Ни ягоды больше не принесу, ни гороха…
– Я вообще-то не об этом.
– Да понял я… Ох, ну что с тобой делать? Так, открывай рот и держи язык за зубами. Горошинку за папу. Горошинку за маму… Хочешь сказку?
– А она добрая?
– А вот ты мне и скажешь. Жил-был на свете юноша. Молодой совсем и неопытный. Горошинку за брата… И повадилась к нему ходить одна царевна… царица то есть, и соблазнила несчастного… Ну что ты смеешься? Горошинку за племянницу. И еще за одну. Так вот, соблазнила, а потом еще и мучить принялась. Целых два года мучила…
– Эй, когда это я тебя мучила?
– Когда две недели подряд не объявлялась.
– Но я же объяснила, что у меня были проблемы…
– Ешь горох и слушай. И вот страдал он днем, тоскуя по ней,
