Одиннадцать домов - Колин Оукс

с длинными рукавами и спускаюсь на первый этаж. Там никого, слава богу. Выскакиваю наружу и, обогнув дом, направляюсь к велосипеду, лениво привалившемуся к стене гаража. Меня заинтриговало это таинственное происшествие, я хочу понять, как камень Майлза очутился в папином кабинете. Мне нужны ответы – или, может быть, просто предлог, чтобы его увидеть. Так или иначе, я уже в пути.

Вывожу велосипед со двора, он сверкает на солнце яркой желтой краской и коричневым кожаным сиденьем. Обожаю этот велосипед, Джефф подарил мне его несколько месяцев назад, поскольку я выросла из старого, на котором меня учил кататься еще папа. Дети, у которых кто-то из родителей умер, получают много подарков. Это факт.

Поднимаю откидную подножку и лечу. Утренняя хмарь рассеивается, день на Уэймуте обещает быть вполне приятным и подходящим для велосипедной прогулки. Уезжая, я оборачиваюсь и вижу, что Джефф с подозрением смотрит мне вслед из окна папиного кабинета. От этого человека правда ничего не ускользает. Машу ему и накручиваю педали, стремительно удаляясь от дома Беври. Ветер отдувает челку с лица, камень оттягивает передний карман. Мне нужны ответы, но не только… Еще мне необходим посредник. Необходима Нора. Через пять минут велосипед со скрипом тормозит перед ее домом.

Каждый раз, бывая у Гиллисов, я поражаюсь тому, насколько их дом не похож на остальные особняки Уэймута, построенные по образу и подобию мощных неуязвимых крепостей. На них практически написано: «Мы противостоим мертвым». А дом Гиллисов словно говорит: «Заходите, не стесняйтесь. Обувь можно снять или оставить, по желанию». Наверное, поэтому я так любила бывать здесь в детстве: мне хотелось безграничного тепла вместо ощущения холодного горя, поглотившего наш дом после Шторма. Норина мама – самый жизнерадостный человек из всех, кого я знаю, она излучает типичную новошотландскую доброту, которой иногда так не хватает Уэймуту. Я уже давно вхожу к ним без стука.

– Здравствуйте! Нора? – зову я, и передо мной мгновенно возникает Лоррейн Гиллис.

– Мейбл, заходи! – вскрикивает она, выбегая из кухни и вытирая руки о джинсы.

Лоррейн фигуристая, с широкими бедрами, и заполняет собой все пространство, но по-хорошему. Ее кудрявые волосы подколоты с боков, толстовка – яркого зеленовато-бирюзового цвета; украшения громко позвякивают, заранее предупреждая о ее появлении. Лоррейн хватает меня в охапку и прижимает к себе. А мне так этого не хватало, что даже становится неловко. Вместо того чтобы обнять ее в ответ, я делаю вид, что смущаюсь, и отступаю на шаг.

Из кухни выплывает Джеймс, двенадцатилетний брат Норы, в безразмерной футболке и мешковатых шортах. Его лицо испещрено приметами подросткового возраста. При виде меня он закатывает глаза:

– То-то я слышал Бе-е-еври.

– Привет, Джеймс.

Я холодно приподнимаю бровь. Последний раз, когда мы общались, он дразнил меня по рации из-за Майлза.

– Как жизнь, чучело? – Джеймс запихивает в рот большой кусок бекона. – Чем собираетесь заняться с Норой? Будете обсуждать Эдмунда Никерсона и месячные? – хихикает он.

– ДЖЕЙМС ГИЛЛИС! – взвизгивает его мать.

– Что? Я думал, мы должны открыто говорить об этом. Ты сама объясняла на прошлой неделе!

Я смотрю на него, сузив глаза.

– Именно так, Джеймс. Эдмунд и месячные. Действительно, о чем еще женщинам говорить?

– Я так и сказал! – возмущенно восклицает он, и изо рта у него летят крошки.

Стоит миссис Гиллис на минутку отойти, как я с силой ударяю Джеймса в плечо. Никогда не хотела такого младшего брата.

– АЙ! Больно! Совсем сдурела?

Я приближаю лицо к его лицу.

– Это тебе за то, что был вчера таким поганцем. И кроме того, ты не имеешь права врываться в вечерний фортификационный рапорт. Алистер тебе задаст.

Джеймс убито вздыхает.

– Он уже связался с папой. Мне запрещено притрагиваться к рации в течение месяца… Значит, я не смогу отдавать вечерний рапорт, а это так здорово! Может, мне именно этого и хотелось на самом деле!

Он крутит плечами вперед-назад. Вырвавшийся на волю маленький дух озорства.

Из кухни снова выбегает миссис Гиллис.

– Джеймс, иди доделывай уроки и не приставай к Мейбл. Этот мальчик – что-то с чем-то. Будь он первенцем, так и остался бы моим первым и последним ребенком.

– Пока, Мейбл! Передай от меня привет Майлзу! – Джеймс громко чмокает на ходу, изображая поцелуи.

Миссис Гиллис со вздохом протягивает мне маффин, хотя я его не просила.

– Я извиняюсь за Джеймса. Ему нужен еще какой-то друг, кроме Хантера; они оба одинаково ужасны. И еще: не говори ему, что узнала от меня, но, кажется, он в тебя немного влюблен, Мейбл.

Я натянуто улыбаюсь, зная, что это не тот случай. У Джеймса есть секрет, и с Норой он поделился, а вот родителям еще не сказал. Любовь тут ни при чем: Джеймс относится ко мне, как может относиться к лучшей подруге сестры обычный двенадцатилетний придурок. Нора говорит, что Джеймс и родителям расскажет, когда придет время, но пока он слишком занят тем, что бесит главу Триумвирата.

Я неловко держу маффин.

– Э, я хотела спросить, можно мне забрать Нору покататься на велосипедах?

– Велосипеды! – хлопает в ладоши миссис Гиллис. – Да это же замечательно! Нора так давно не выгуливала велосипед, у нее в голове одни только мальчишки Никерсоны.

– Угу.

Я уже взлетела вверх по ступенькам до середины лестницы; последний человек, с которым мне хочется обсуждать Норину личную жизнь, это ее мама. Пока стучусь к подруге, мимо пробегают к лестнице двое из ее братьев и сестер.

– Войдите, – тихо отвечает Нора, и я сразу понимаю, в каком она сегодня настроении.

Супер. Толкнув дверь, прохожу внутрь. Норина комната выглядит так, будто в ней взорвался калейдоскоп. Стены глубокого кораллового оттенка, с разноцветными брызгами по углам. От стены к стене растянуты нити пестрой пряжи. Центр комнаты занимает огромная кровать, над которой висят крошечные огоньки электрической гирлянды и клочки папиросной бумаги. Сама Нора стоит перед зеркалом в маминых зеленых брюках с высокой талией и веселенькой мятной футболке с радугой.

– Привет! – Она смотрит на меня в зеркало. – Ты вчера так и не вернулась на вечеринку. А я тебя ждала!

Так вот почему она сегодня не позвонила.

– Извини. Мы немного прошлись с Майлзом, а добравшись до дома, я сразу легла спать. Ну а утром – сюрприз, сюрприз – вдруг оказалось, что сегодня день фортификации.

– Мы все сделали за утро. К десяти закончили, неплохой результат.

Я не отвечаю, поскольку вижу, что Нора и так на грани срыва: в который раз собирает и стягивает волосы в хвост, а потом начинает все заново. Но каждому на острове известно, что Гиллисы проводят фортификацию хуже всех. Когда Триумвират устраивает всеобщую ежегодную проверку, дом Гиллисов