Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов
Жаль, что в газете оказалась лишь последняя глава, а повесть печатается аж с прошлого года. Спрошу у отца — не сохранились ли предыдущие номера, иначе придется ждать, когда выйдет книжка.
Только вышел из кабинета в раздумьях — не поискать ли какую городскую библиотеку, где имеется подшивка «Новостей дня», как наткнулся на Аньку. Почему не в школе? То есть, не в училище? Времени-то еще двенадцать.
— Ты уже вернулась? — задал я нелепый вопрос. Понятно, что вернулась, раз она здесь, а не в Училище. Наверное, сбежала с последней лекции, чтобы проверить — как же мы здесь? Живы ли?
Анька только кивнула, а потом заявила:
— Ваня, а я вас с Леной стану ругать. И очень сильно!
— Ругай, — разрешил я, потом полюбопытствовал: — А за что ругать?
Впрочем, сестричка найдет, за что. И точно, сразу же и нашла.
— Иван Александрович, ты зачем мебель перетаскивал, да еще и молодую жену заставил?
Оправдываться, что я Леночку не заставлял, бесполезно. Раз Анька считает, что заставил, значит, так оно и есть.
— Тебя же не было, кого мне еще заставлять?
— Куда годится, чтобы хозяйский сын по дому работал? — топнула Анька копытцем. — У нас на это дело дворник имеется, долго ли позвать? Ленка-то ладно, маленькая еще, но ты-то хозяин! А Ленке вредно тяжести поднимать.
Так. Тяжести Леночка не поднимала, но что за намеки?
— Анна, ты это о чем?
— Да это я так, просто… — заюлила девчонка.
Ухватив барышню за руку, подтянул к себе.
— Аня! Сейчас хвост накручу… Я ведь обижусь.
Анна оглянулась на дверь — заперта ли, потом шепотом сообщила:
— Александр Иванович с маменькой переживали — уж не в тяжести ли невеста? Иначе, с чего вдруг Ваня так скоропалительно свадьбу назначил? Они это при мне не обсуждали, но я услышала.
Вот и пойми — обижаться, нет ли. Пожалуй, не стану. А еще — померещилось или нет, что во время нашего приезда маменька следила — не наляжет ли невестка на соленые огурцы?
— Аня, невеста… жена то есть, не в тяжести, — терпеливо объяснил я. — У нас с Леной все так, как положено. Хочешь верь, хочешь не верь.
— Вань, я тебе верю… — протянула Анька, вроде, как и разочарованно. — А если бы в тяжести, что тут такого? Не вы первые.
Ах ты, козлуха…
Анька, как в старые-добрые времена, увернулась от ладони, пытавшейся поддать ей по заднице.
— Вань, не сердись, — хихикнула Анька. — Простое женское любопытство. Интересно ж…
— Лена услышит — обидится. И как это маменька умудряется тебя шлепать?
Анька только хитренько ухмыльнулась, а потом вновь завела шарманку.
— А дядька Степан, небось, опять решил, что только хозяину подчиняется? Сейчас я ему устрою веселую жизнь. Ишь, совсем без меня разболтался.
— Озверела ты барышня, — хмыкнул я. — Позабыла, как мы с тобой в Череповце трудились? Как полы мыли, зимние рамы вставляли? Уж про все прочее — вроде дров и помоев, молчу.
— Озвереешь тут, — вздохнула Анька. — Знаешь, как скучно, когда ничего не делаешь? А я тут прихожу, а мне говорят — мол, молодой барин с молодой женой мебель сам расставил! Значит, Ване можно мебель таскать, а Ане на кухню нельзя? А из дворника, да из дядьки Степана я кислую шерсть выжму! Ладно, сегодня ругать не стану. Еще у меня сюрприз для вас с Леночкой есть.
Сюрпризом оказался Александринский театр. Конечно же, нужно посмотреть «Обыкновенное чудо». Аня говорила, что премьера прошла великолепно — аплодисменты, цветы, довольные артисты, счастливый Чехов. На поклоны выходили раза три.
Анька на премьере была вместе с родителями, им понравилось.
Я, было, решил, что премьера прошла «на ура», потому что закончился Великий пост, народ изголодался по зрелищам. Оказывается, есть некая тонкость. В Москве, в иных городах, где есть театры, в пост все театральные постановки запрещены, а в Петербурге разрешены, за исключением первой, четвертой и последней неделе. Значит, и на самом деле неплохо сыграли.
Присутствовало все императорское семейство. И отзывы в газетах превосходные. Надо бы хоть собраться, да почитать. Впрочем, пусть Антон Павлович читает. Думаю, его заслуга не меньше, чем наша.
Нынче последнее представление в сезоне, а в мае театр уезжает на гастроли.
В Александринку отправился с женой и Аней. Батюшка нынче опять задерживается — мол, работы невпроворот, да еще намекает, что я в этом виноват. Дескать — из-за любимого сына потерял целую неделю, теперь наверстывай. Неделю потерял — так сам виноват. Надо было день свадьбы самому назначать, а не пытаться его оттягивать.
Маменька, хотя и желала бы съездить, проявила солидарность с супругом.
Раньше никогда не сиживал в ложах, предпочитая партер. Ага, предпочитая… Купи-ка билет в театр, хоть и в партер.
Императорский театр. Красные бархатные кресла, в ложах сплошной атлас кругом позолота. А еще великое множество свечей. Жар, духота.
Только уселись, как девчонки ухватили меня под руки с двух сторон.
— Ваня, если нынче кого-то убьют — я тебе этого не прощу, — заявила Анька, попыталась привлечь подругу на свою сторону: — Лена, ведь правда, мы ему не простим?
Это что опять за намеки? Напоминает мне про судьбу госпожи Эккерт, исполнявшей роль Ларисы в выездной постановке «Бесприданницы»? Так актриса сама зарядила револьвер боевыми патронами и подменила им бутафорский.
— Анна Игнатьевна, ты слишком долго общалась с Михаилом Терентьевичем, — хмыкнул я. — Поднахваталась от него всякого.
Аня кивнула Леночке:
— Помнишь, как господин Федышинский вечно ворчал — мол, пока Чернавского не было, все было замечательно. А как приехал молодой следователь, начались убийства.
Лена лишь плечами пожала. Напрямую от Федышинского она такого не слышала, но точно, что знала о подобных высказываниях старого лекаря.
— Лен, так мы станем на Ивана сердиться? — не унималась сестричка. — Он-то побежит преступление раскрывать, а мы с тобой без спектакля останемся.
— Если что-то случится, мы немножко подуемся, но быстро простим, — дипломатично сказала моя любимая. — Как это Ваню, да не простить?
— Добрая ты слишком, — хмыкнула Анька и назидательно добавила: — Поверь, мужчину сразу прощать нельзя, иначе избалуешь!
Определенно, пусть и стала Анечка учащейся медичкой, но, как была козлушкой, так ею и осталась.
Но тут, наконец-то третий звонок, прервавший Анькины наезды. Или это маленькая месть за мои подначки о «взрывотехнике»?
А ведь теперь и на самом деле буду
