Евгений Шалашов
Господин следователь. Книга 13
Глава 1
И вот, Санкт-Петербург
28 апреля 1885 года
— Аня, ну прости. Я и вправду забыла… Заторопились, карета уже во двор въехала, тетушка плачет, горничные ревут, чемоданы с сундуками надо увязывать, растерялась — все в комоде осталось, в нижнем ящике.
— Ка-нешна… забыла она, — шипела Анька так, что ей позавидовала бы королевская кобра. — Ну да, Лена уже большая, взрослая, замужняя дама, а Аня маленькая…
Вот так вот. Приехали старший брат с молодой женой — подругой Анечки, а вместо радости с порога получают нагоняй. Нас даже еще и чаем не напоили. Только и успели, что занесли вещи (не сами, разумеется, а с помощью прислуги), сбегали в некое укромное место, да умылись. С дороги, как-никак. Душ бы принять, но это в другой реальности.
А что делать, если прибыли, а дома никого нет? Батюшка в министерстве, Анька с маменькой в Медицинском училище. Ладно, что прислуга меня в лицо знает, а то бы вообще не впустили.
И вот, явилась сестренка, но вместо приветствий приступила к разборкам.
Понимаю, мы с невест… нет, теперь-то уже с женой, пора привыкнуть, крупно провинились перед Анькой. Я сплавил Маньку какой-то малознакомой тетке, а Леночка, забыла в Череповце некие вещи, очень важные и нужные Ане. Какие именно, девчонки мне отказывались сказать. Правда, я догадывался, что оказалось забыто в суматохе, но сказать вслух остерегался. У женщин же свои тайны, в которые мужчинам не стоит лезть.
Сейчас ходим кругами вокруг младшей сестрички, вымаливая прощение, хотя надо бы просто поддать девчонке по заднице, как иной раз делает маменька. Кстати, помогает. Но на маменьку Анька не обижается, а на нас обидеться может.
— Анька, прощай быстрей — все равно придется мириться, — предложил я, но в ответ услышал шипение.
М-да, сочетание козы со змеей — убойная штука. И что за зверь-то получится?
— Анечка, я тетушке письмо напишу, она все пришлет.
— М-да? — недоверчиво спросила Анька. — Точно пришлет?
— Пришлет, — подтвердил я. Смело укусив ноготь большого пальца, поклялся страшной клятвой моего детства: — Зуб даю!
— Что ты даешь? — вытаращилась барышня, а Лена поспешно заверила: — Пришлет-пришлет. Сегодня же за письмо сяду, в Череповец оно дня через три придет, а обратно посылочку будем ждать. Неделя, не больше.
— Ну, где неделя, там и две, — вздохнула Анька. Исподлобья посмотрев на подружку, улыбнулась и распахнула объятья. — Ладно, уж так и быть, прощу я тебя. Иди ко мне, взрослая дама. Соскучилась я…
Фух, слава богу. Одну простили.
— А меня обнять? — жалобно спросил я.
— А ты не заслуживаешь, — сурово отрезала Анька. — Я для Маньки у твоего дедушки место присмотрела, а Николай Федорович работницу для козы нанял, хотя я и сама могла оплатить. А ты… Зла на тебя не хватает! Не был бы ты мне братом, так бы и убила!
— Козу к дедушке? — хмыкнул я. — Вы с дедом бы опять взрывные работы затеяли. Вас-то, подрывников не жалко, а безвинная скотинка бы пострадала.
— С чего бы она пострадала? — подбочинилась Анька. — Я для нее старую дворницкую присмотрела — все равно пустует. А дворницкая внутри дома, уж его-то дедушка точно сносить не станет.
Я уже знал историю «сноса» старого флигеля. И родители, и сама барышня, рассказывали, когда на свадьбу приезжали. Анна генералу все расписала, даже составила схему — где нужно ставить заряды, чтобы взрывная волна не разнесла флигель, а аккуратно завалила стены внутрь. Но исполнители, среди которых был старый сапер, забухали всю взрывчатку по центру.
А вообще — может, этот флигель стоило не сносить, а отреставрировать? Если это памятник архитектуры Петровской эпохи? Но теперь уже не разберешь.
— И как бы мы с козой в столицу поехали? — возмутился я. — В карете? Потом бы от духа козлиного не отмылись. Между прочем, могла бы сама свою Маньку забрать.
Конечно же Анька, приехав в Череповец на два дня, чтобы поприсутствовать на свадьбе, подержать над головой Лены брачный венец, не смогла вникнуть во все дела. И то надо, и это — отца с мачехой надо навестить, маленькой Нюшке Сизневой подарки оставить, Петьку немножко пристрожить, с соседями покалякать, с подружками по гимназии повидаться. Вот, пыталась на нас Маньку свалить. А нам с Леночкой в дороге и Кузьмы хватило. Кот на каждой остановке норовил удрать, ловили его. Я бы, этого рыжего паразита оставил где-нибудь, но жалко. Зато, благодаря Кузьке, мы еще больше сблизились с юной женой — беда сближает.
— Ага, как же… — пробурчала Анька. — Александр Иванович пообещал — мол, пешком пойдешь, вместе с Манькой. И матушка заступаться не стала. Пообещала мне по заднице дать, если стану с козой приставать. Вся надежда была на тебя, на душегуба. Дедушка, между прочем, тоже на козочку хотел посмотреть. Если бы я в Череповце подольше была, что-нибудь да придумала. И в кого ты у меня такой бестолковый? Батюшка у тебя умный, матушка тоже, и жена досталась толковая, а ты?
— Не всем же такими умными быть, как ты, — миролюбиво сказала Лена, пытаясь не засмеяться.
Мне было смешно, но одновременно начал злиться. Разумнее было бы Маньку под нож пустить, а тут, вишь… Но пока пытался убедить миром.
— Аня, тетя Нина — очень ответственный человек, — пустился я в рассуждения. — Маньку она не во дворе держит, а в хлеву — сам проверял. Пойло для твоей рогатой подружки делать умеет, сама не сможет — моя бывшая кухарка поможет. И пенсион я козлушке оставил аж на четыре года.
Надеюсь, в банке, где я оставил распоряжение выдавать Нине Николаевне Вараксиной по четыре рубля в месяц, не узнают, что эти деньги предназначены для козы? Да на такую сумму можно целое стадо можно кормить. Пусть думают, что будущий наследник заботится о своей родственнице. Узнают правду — не то, что банковские служащие, вороны смеяться станут! Но там, у тети Нины, не только коза, но и Ефросинья с ребенком. Фрося отказалась переезжать в столицу — в деревне родители, а в Питере жить страшно. Возможно, если поуговаривать, так и поехала бы, но уговаривать я не стал. У самого пока в Питере ни кола, ни двора, значит, и кухарка не нужна. Пока будем жить у родителей, а там и посмотрим — купить ли что-то, или в аренду взять. Или, если мы уживемся
