Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

как хочется ворваться в городок…

– Максик, убери руку с моей попы, – сказала Татьяна.

Она впилась ногтями в мои плечи.

Высоцкая тут же улыбнулась и произнесла:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил я.

Таня погладила мои плечи.

– Расслабься, Максик. – сказала она. – Тебе сегодня ничего не светит. Сколько бы я ни выпила.

– Я и не напрягаюсь.

Татьяна сощурилась.

– Максик, ты классный, – сказала она. – Честно. Но спать я с тобой не буду, даже не надейся. Не потому что не хочу. А потому что ты не тот, мужчина, который мне нужен.

Я ухмыльнулся и ответил:

– Я не такой. Я лучше.

– Мне не нужен ни Джеймс Бонд, ни Рэмбо, – сказала Высоцкая.

– Джеймс Бонд нужен всем.

– Не мне.

– Кто нужен тебе?

Я заглянул в Танины глаза.

Татьяна посмотрела на мои губы.

– Мне нужен умный и надёжный мужчина, – ответила она.

Я кивнул.

– Я пипец какой умный. И надёжен, как скала.

– Ты учишься в физико-механическом университете.

– Это плохо?

– Это скучно.

– Разве?

– Не обижайся, Максик.

Высоцкая виновато улыбнулась.

– Профессия инженера, – сказала она, – это прекрасно. Но для меня она скучна. Мы с тобой обитаем в разных мирах. Тебе не интересны мои увлечения, мне будет безразлична твоя работа. Такие отношения бесперспективны.

– Ты любишь кулинарию – я обожаю вкусно поесть.

– Кулинария – лишь малая часть моих интересов.

– Тебе нравится заумь Маркеса или Кафки?

– Представь себе, Максик. Нравится.

– Тогда тебе крупно повезло. После секса нам будет о чём поговорить.

– Неужели? К примеру?

– Я крупный специалист по Маркесу и по Кафке. Представь себе.

– Ты запомнил эти фамилии, – сказала Татьяна, – это уже большое достижение.

Высоцкая чуть склонила на бок голову.

– Максик, – сказала она. – Опять? Руки.

– Мне показалось, что ты падаешь.

– Я ещё крепко стою на ногах. Свою норму я знаю.

– Падаешь от неожиданности, – сказал я. – Ошарашенная широтой моих интересов.

– Пока ты ошарашил меня только наглостью. И хвастовством.

– Признание собственной эрудированности – это не хвастовство.

– Пока ты удивил меня только хорошей памятью: запомнил фамилии двух писателей.

– Кто тебя больше интересует? – спросил я. – Габриэль Хосе де ла Конкордиа Гарсиа Маркес или Франк Кафка?

– О! Максик, я поражена. А отчество Кафки ты не запомнил?

– У чехов нет понятия «отчество», но его отца звали Герман.

– Максик, руки!

– Кафка или Маркес?

– Твоя рука снова на моей попе.

– Не уходи от темы.

– Кафка, – сказала Татьяна.

Она сдвинула мою ладонь себе на талию.

Я пожал плечами, заявил:

– Биографию Франца Кафки я тебе пересказывать не буду. Но расскажу, если хорошо попросишь. После секса, разумеется. Скажу только: при жизни Кафка был мало кому известен, как писатель. Он опубликовал лишь несколько сборников рассказов. Романы Кафки напечатали уже после его смерти. Ни один из них не был завершён. Кафка вообще завещал их сжечь. Но его друг, некий Макс Брод, эти романы всё же опубликовал и неплохо распиарил. Поэтому Кафка прославился уже посмертно.

Высоцкая озадаченно хмыкнула и спросила:

– Максик, неужели ты подготовился к нашему разговору? Решил, что так произведёшь на меня впечатление?

– О Кафке я… читал давно, не в этом году. У меня обширный круг увлечений.

– Неужели?

– Точно.

– Может, ты и романы его прочёл?

– Попытался, – сказал я. – Полистал «Процесс» и «Замок». Мне они не понравились.

– Ну… я от них тоже не в восторге, – призналась Татьяна.

– Значит, между нами много общего.

– Максик! Руку!

– … Ах, как хочется вернуться, – пропела официантка, – ах, как хочется ворваться в городок…

У меня за спиной снова звякнули рюмки.

– … Я на выборы не пойду… – заявил Борис.

– … Кто вообще на них пойдёт? – спросил Костик.

* * *

– … Максик, ты слышал о том, что умный мужчина может жить с глупой женщиной, – сказала Высоцкая, – а умная женщина с глупым мужчиной не уживётся…

– Танюха, давай ещё по одной, – сказал Костик.

– Я всё мальчики, – сказала Высоцкая. – Мне достаточно.

Она перевернула свою рюмку донышком кверху.

Костик показал мне графин – я покачал головой.

– … Розовый фламинго, – пропела в микрофон официантка, – дитя заката…

– Женька, пить будешь? – спорил повар.

Официантка прервала пение и ответила:

– Нет, мальчики. Я сегодня работаю. Забыли?

– Так я тоже работаю, – ответил «шеф». – Пять часов посплю и буду, как огурчик.

– Костик, давай добьём на двоих, – сказал бармен.

Он сдвинул в сторону «шефа» свою пустую рюмку.

Высоцкая снова склонилась к моей голове и продолжила:

– Максик, я считаю, что мой мужчина должен быть умным, с активной жизненной позицией. Глупый и безынициативный мужчина будет для меня обузой. Я не говорю о том, что он должен меня содержать. Я сама себя обеспечу финансами, можешь не сомневаться. Но не хочу, чтобы муж повис гирей у меня на шее. Я не намерена смотреть на то, как лентяй и бездельник целыми днями сидит у телевизора. Жизнь, Максик – это постоянное движение. Такой я её вижу. Поэтому мне нужен целеустремлённый мужчина, который не стоит на месте. Такой же, как я. Чтобы наша с ним семейная жизнь не превратилась в вонючее болото.

Татьяна погладила меня по плечу.

– Не обижайся, Максик, – сказала она. – Но ты в пролёте. Ты хороший парень. Симпатичный и сильный. Не сомневаюсь, что ты прекрасный любовник. Но…

Высоцкая вздохнула и покачала головой.

* * *

В пять утра Жанна попрощалась с нами и ушла в бильярдную спать на раскладушке. Полчаса спустя мы отправили Костика на диван в директорском кабинете. «Шеф» утверждал, что он ещё «нормальный». Но напора наших дружных уговоров он не выдержал – едва коснулся головой дивана, как громко захрапел. Борис приготовил кофе (эспрессо – без сердечек). Мы уселись вотрём за всё ещё заставленный грязной посудой стол. Пили кофе и лениво обсуждали работу.

Я толкнул длинную лекцию о безрадостных перспективах розничной офлайн торговли во времена бурного развития интернета. Боря поделился с нами историями из своей личной жизни (в следующем году он намеревался жениться). Таня под утро говорила мало; она зевала, то и дело прижималась щёкой к моему плечу. Мы следили за стрелками на настенных часах. Едва только они показали шесть часов утра, как мы с Высоцкой поспешили к метро.

В вагоне мы почти не разговаривали. Таня дремала. Я уже привычно рассматривал статусы пассажиров метрополитена – отыскивал те, которые раньше не видел. Сегодня мне повезло, увидел сразу два новых статуса: «егерь» и «дрессировщик животных». На станции «Менделеевская» я вышел вместе с Высоцкой. Сказал Тане, что провожу её до дома. Татьяна поначалу воспротивилась моей идее. Но я с ней не спорил – просто шагал с