Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля
Впрочем, в Вашем лице я надеюсь иметь надёжный путь к отступлению, если всё пойдёт прахом. Тем более что внутри Хунты есть серьёзные трения. Генерал Уачака питает особенную нежность к католической церкви и выступает её защитником, в то время как негодяй Патиньо, напротив, добивается полного уничтожения её влияния. Противоречие между ними непримиримо.
Церковь остаётся единственным институтом, способным организовать сопротивление. Все прочие группы прежних элит репрессированы и лишены власти. Их семьи рассеяны по горным деревням, а сами они приговорены к каторжным работам. Кроме, разумеется, тех, кто пошёл на сотрудничество. Таких немало, но они не будут рисковать.
А церковь сохранила своё единство и некоторую самостоятельность. Я и сам пользуюсь этим. Письмо Вам доставит монах. Ответ же Вы можете передать с ним в приходскую церковь святых Иуды и Симона в Кальяо. Тамошний священник — человек надёжный и передаст мне Ваше послание.
Берегите себя, сэр. Да пребудет с Вами милость Господня.
С глубочайшим уважением и преданностью,
Агустин Фарабундо Марти Родригес
p.s. Податель сего письма передаст вам шифровальное устройство и покажет, как им пользоваться. Отныне все мои сообщения будут шифроваться, и вас я также умоляю защищать текст. Ключевое слово «Калифорния». И прошу никому не говорить о моей личности и положении в новом правительстве. Это представляет для меня неиллюзорную угрозу для жизни. Нашу переписку уничтожайте.
Жду от вас сообщений о возможных угрозах для меня. Хоть я и не верю в безоговорочное поражение Хунты, но осознаю, что внезапный удар может уничтожить многих её сторонников и загнать остатки «гуанерос» в горы. От такого удара я предпочёл бы уклониться заблаговременно.
Надеюсь на ваше понимание.
Молодой монах, передавший письмо, действительно имел при себе картонный вариант диска Альберти, с помощью которого можно было быстро и эффективно шифровать тексты с помощью ключевого слова. (1)
— Я отправлюсь в Кальяо через несколько дней, и если у Вас будет готов ответ, то готов его передать, — вежливо сообщил он.
— Конечно-конечно, — рассеянно ответил Хадсон. — Зайдите перед отъездом.
Те, с кем он обычно поддерживал отношения и мог всегда получить информацию о внутренних делах Перу, наверняка сейчас низведены до состояния каторжников. Сеньор Марти для консула теперь был единственным источником из бывшей столицы. Невероятно ценным, поскольку каким-то чудом был близок к самым верхам.
Недоверять письму у консула поводов не было. Но тем не менее он расспросил монашка о событиях в городе, и тот своими словами вполне подтвердил некоторое разногласие внутри Хунты относительно церкви. Это была хорошая новость.
Распрощавшись с монашком и даже вручив ему приличное подаяние, консул снова пробежался глазами по письму, выискивая то, что его кольнуло при первом прочтении.
Хинин!
Этот невзрачный порошок значил для Британии куда больше, чем гуано и серебро Перу вместе взятые. Хинин был единственным препаратом, гарантировавшим колониальной администрации империи бесперебойную работу в тропиках. До регулярных поставок хинина, закупаемых казной и выдаваемых персоналу по разнарядке, потери в личном составе от малярии доходили до 50%. Нередко вымирали целые экипажи кораблей после короткой стоянки в тропических портах. Поэтому джин с тоником стал суточной нормой для британского солдата, матроса и чиновника.
Одна только угроза сокращения поставок этого препарата уже вызовет гнев и бурю в Лондоне. А ведь в своём революционном угаре Хунта может на это пойти. Перу, конечно, не монополист, и обеспечивает лишь половину всего предложения коры. Четверть объёма приходится на Колумбию, и остальное делят между собой Боливия и Эквадор.
Казалось бы, выпадение половины добычи можно компенсировать увеличением добычи у соседей. Но консул знал, что кору хинного дерева добывают в горах на высоте две тысячи метров. Там, где живут общины кечуа. Они же обычно её и собирают. Если Хунта договорится с туземцами, то кора исчезнет не только в портах Перу, но и во всех остальных тоже.
Это будет катастрофой.
Утаивать такую угрозу от Кабинета Её Величества — смерти подобно.
«И партию из Кальяо я, конечно же, выкуплю», — подумал Хадсон, усаживаясь за стол и приступая к сочинению доклада на имя своего шефа — лорда Абердина.
* * *
Чрезвычайному посланнику Её Величества и Полномочному министру в Мексиканской Республике Ричарду Пакенхэму, эсквайру
Мехико
Сэр, согласно инструкциям, полученным от министра иностранных дел лорда Абердина, спешу уведомить вас о результатах возглавляемой мной исследовательской экспедиции. Со всей ответственностью докладываю: самые благоприятные предположения относительно залежей известного вам минерала подтвердились в полной мере.
В силу ограниченности времени мне удалось провести подробные картографические работы и оценку запасов лишь одной долины, однако выборочное обследование прочих территорий позволяет с уверенностью говорить о значительных перспективах для Британской короны.
По сему случаю отправлен особый курьер с депешами к вам и к лорду Абердину. Шлюп Её Величества Fly доставит пакет соответствующих инструкций нашей эскадре в водах Китая. О сроках прибытия военных судов к берегам Калифорнии вы будете уведомлены дополнительно.
Исследования в Калифорнии продолжатся под моим руководством и займут по меньшей мере год. Надеюсь, что их завершение произойдёт уже под сенью флага нашего великого отечества, в чём полностью полагаюсь на вашу дипломатическую проницательность.
Имею честь быть вашим покорнейшим слугой,
Родерик Мерчисон
Директор Королевского геологического общества
Июнь 1842 года. Сан-Франциско.
Пакенхэм раздражённо откинул расшифрованное послание из Калифорнии и принялся набивать табаком трубку. Он так надеялся, что этого условного сигнала не поступит и не придётся начинать невероятно утомительную игру в этом рассаднике самовлюблённых идиотов и патриотичных тупиц. Лондону, конечно, хорошо планировать такие лихие финансово-географические аферы, но тащить всю рутину приходится таким рабочим лошадкам имперской политики, как он, Пакенхэм.
Распалив табак, посол открыл несгораемый шкаф личным ключом и выудил из вороха бумаг пакет с инструкциями Абердина. Усевшись в плетёное кресло с веером бумаг в руках, посол задумался. Так или иначе, но работу выполнить придётся. Лорд Абердин специально вызвал его в Лондон, дабы дать соответствующие установки, и был весьма убедителен. Если Пакенхэму удастся всё сделать в соответствии с ожиданиями кабинета Её Величества, то у него самого откроются блестящие перспективы. А значит, включаем мозг и думаем, как разыграть имеющиеся у него козыри для переговоров.
Главным, конечно, является государственный долг Мексики. На начало 1842 года он составлял 9,3 млн фунтов стерлингов или 46,5 млн местных песо. Отдавать этот долг федеральному правительству Соединённых Штатов Мексики было не из чего. Единственным надёжным источником доходов центрального правительства были пошлины с внешней торговли. А это было
