Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов
Описание дополняется отталкивающими деталями: его длинная шея вытягивается, как у гигантской улитки, на ней — три головы. Главная напоминает крокодилью и извергает ледяное пламя, а две другие крошечные, с лицами старика и старухи. Первая все видит и слышит, вторая — говорит. В подземелье замка спрятан свинцовый топор, это единственное оружие, способное убить чудовище, поэтому дракон хранит его как зеницу ока. Конечно, рыцарь находит топор, убивает злодея и спасает похищенную чудовищем принцессу, завершая тем самым классический драконоборческий сюжет.
Альберих едет в колонне Нибелунгов, нагруженных золотыми и серебряными сокровищами, Артур Рэкем, 1910.
Wagner, Richard; Rackham, Arthur. The Rhinegold & the Valkyrie. London: W. Heinemann; New York, Doubleday. 1910 / New York Public Library
Еще один класс фантастических творений — гномы, но называть мы их будем на немецкий манер цвергами. Благодаря европейскому фольклору сложился вполне узнаваемый портрет этих сказочных созданий: маленькие человечки с белой бородой и красным остроконечным колпаком, живущие под землей или в глубоких пещерах; умелые мастера, добытчики и ревностные хранители своих сокровищ. О народных воззрениях мы поговорим чуть позже, а вот что касается образа цверга в мифе, эпосе и рыцарском романе, то здесь мы имеем дело с более сложным набором представлений.
В германской мифологии и немецком средневековом эпосе цверги появляются в самых разных сюжетах, занимая особое место среди сверхъестественных существ. Хотя они редко выступают как главные герои, их второстепенные роли часто оказываются знаковыми для развития повествования. Уже в эддических и древнеисландских песнях упоминаются более сотни имен цвергов, а их внешность и черты характера передаются с удивительной детализацией. Исидор Севильский утверждал, что рост цверга составляет около полуметра; для лучшего понимания их размеров в средневековых текстах часто приводили сравнение с фигурой героя: одни цверги были ему по пояс, другие — не выше колен. Современные писатели почти доподлинно копируют старинные описания: «Оба человечка едва доходили Атрейо до колена. Без всякого сомнения, они принадлежали к широко разветвленному роду гномов, хотя и выглядели весьма своеобразно»[74].
Некоторые цверги обладали непропорционально большой головой, длинным носом, огромными руками, горбом или даже отвислыми ушами, другие же отличались от людей лишь низким ростом. Во французских источниках они чаще изображались уродцами, а в средневековой немецкой литературе наделялись скорее привлекательной внешностью. Возраст цвергов так же неоднозначен: так, Альберих в поэме «Ортнит» похож на четырехлетнего ребенка, хотя ему около пятисот лет, в «Песни о Нибелунгах» персонаж с тем же именем выглядит седобородым стариком, чей возраст не уточняется.
Наряду с такими негативными чертами, как хитрость и коварство, цверги наделяются мудростью и недюжинным умом. Кроме того, они обладают нечеловеческими способностями, упоминаемыми уже в древнескандинавских песнях, поскольку многие из цвергов владеют магическими артефактами: кольцами, мечами, поражающими любого противника, шапками-невидимками, волшебными коронами. Особое место занимает пояс силы, дарующий своему обладателю невероятную мощь. Встречаются упоминания о выдающихся ремесленных навыках цвергов, особенно в обработке металлов и кузнечном деле. Выкованные ими доспехи и оружие высоко ценятся воинами, поскольку сочетают искусную выделку с магическими свойствами.
Обитают цверги преимущественно в горных пещерах или великолепных подземных дворцах; вход в их жилища тщательно скрыт, а внутри хранятся несметные сокровища. Богатство цвергов — распространенный мотив в средневековой литературе, поскольку, будучи неутомимыми рудокопами, они имеют доступ ко всем драгоценным металлам и самоцветам. Если где-то упоминается сказочное богатство, то почти всегда рядом будет охраняющий его цверг. В «Песни о Нибелунгах» таким сторожем стал Альберих, которого мы видим в трех ключевых эпизодах. Вначале он хранитель клада нибелунгов, но после гибели двух братьев-королей жаждет мести. В схватке с Зигфридом он теряет плащ-невидимку, а позже проигрывает ему в поединке, сдается и служит герою-победителю. В последний раз Альберих появляется в образе рыцаря, бессильно наблюдающего, как бургунды увозят сокровища, которые он больше не может охранять из-за утраты магических артефактов.
В позднем рыцарском романе цверги встречаются реже, чем в эпических источниках, и четко делятся на два типа: благородных и зловредных. Короли изображаются величественными и роскошно одетыми, тогда как простые цверги носят скромные одежды. Есть среди них и рыцари, великодушные, храбрые; в этом случае низкий рост цверга, пожалуй, единственное отличие от обычных людей. Зловредные же создания, напротив, наделены отталкивающей внешностью, дурным нравом, грубыми манерами, которыми они даже гордятся, и напрочь лишены магических способностей. Якоб Гримм, характеризуя контакты цвергов с людьми, отметил следующую особенность, указывающую на исконную, языческую природу этих существ[75]:
Время от времени цверги контактировали с людьми, но чаще они избегали встреч; в целом цверги производят впечатление угнетенного, притесненного народа, уступившего свою древнюю родину могущественным захватчикам. В характере цвергов всегда есть нечто застенчивое, нечто языческое, нечто такое, что не позволяет им общаться с христианами. Когда цверги возмущаются неверием людей, то это, очевидно, стоит понимать как негодование из-за отказа людей от старой веры.
Где цверги, там и великаны. Парацельс считал, что и тех, и других создал Бог, чтобы отпугивать людей или поражать их воображение. В XVI веке христианская традиция толковала цвергов как духов, низвергнутых с небес вместе с Люцифером; эти «маленькие язычники» не успели превратиться в демонов, потому что на пути в ад застряли на земле среди гор и деревьев. Поначалу великаны должны были защищать цвергов от драконов, чтобы волшебный народец мог полноценно выполнять свое предназначение — добывать сокровища, переплавлять руду и ковать магические орудия. Но ситуация вышла из-под контроля, и великаны из защитников превратились в поработителей. Теперь цверги прислуживали им, а доблестные рыцари вступали в схватку с этими лесными гигантами, чтобы освободить подземных кузнецов. Так выглядит версия развития событий, которую мы находим в романах о рыцарях Круглого стола и отдельно — в цикле о Дитрихе Бернском. А что предшествовало этой легенде? И здесь мифологические воззрения германцев довольно рано разделились на скандинавскую и континентальную линии.
Великаны Фазольт и Фафнер похищают Фрейю, Артур Рэкем, 1910.
Wagner, Richard; Rackham, Arthur. The Rhinegold & the Valkyrie. London: W. Heinemann; New York, Doubleday. 1910 / New York Public Library
В скандинавских мифах инеистые великаны и их потомки ётуны играют заметную роль в актах творения и уничтожения мира. Их образ далеко не всегда носит однозначно враждебный характер. Вопреки стереотипам, они не являются непримиримыми противниками богов или людей, их природа многогранна. Великаны могут быть
