«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов
Под статьей Первушина я оставил только его инициалы – как он просил.
Теперь я не видел только корректуры статей Денике, Николаевского, Грегуара и трех рецензий, а из беллетристики – Яновского[3]. Свою рецензию о Маклакове пришлю на этих днях. Книга его очень интересна.
Возвращаю Вам трогательное письмо Яблоновского. Из двух его стихотворений мы можем смело поместить одно – о могиле Шатобриана[4]. Другое – Метерлинку – мне кажется очень неудачным. В нем есть комические строки:
Что может быть <нрзб.>ней, многотрудней
Всю жизнь, всю жизнь и каждый миг, рожать[5].
Я думаю, он будет вполне удовлетворен, если мы поместим одно стихотворение (оно значительно лучше того, которое мы поместили в последней книжке![6]).
Насчет Эльяшева, я думаю, придется отложить до июньской книжки. У нас и так уж целый «некрополь» в этой книжке. Тем временем можно снестись с Элькиным о письмах Милюкова. Между прочим, Николаевский мне пишет, что А.<лександр> А.<лексеевич> Александров[7] может написать о своих беседах военного времени с Милюковым (у него есть также и какой-то проект политической декларации от РДО[8], написанный Б. И.) и о том же может написать Долгополов[9] (того и другого уговаривает написать об этом для Н. Ж. <Роман> Гуль).
Ничего не имею против воспоминаний Яблоновского, к<ото>рые действительно могут быть интересны. Но только мы не можем связывать себя определенными сроками. У нас уже затор! Для 13ой книги уже слишком много материала (имеющегося или обещанного).
Я уже написал Новицкому, прося устроить мне свидание с Деникиным либо в субботу 2го, либо в воскресенье 3го между 4–6. Я приезжаю в пятницу к вечеру. Обедать должен у Терентьевых. В субботу у меня завтрак (с моей речью) в University Club[10]. Значит, с Вами я мог бы повидаться или в пятницу позднее вечером (после 10), или в субботу до завтрака – между 11 и 12, например. Это на тот случай, если мне придется встречаться с Деникиным в субботу. Если же Новицкий устроит это на воскресенье, тогда, конечно, мы можем встретиться в субботу и после моего завтрака в Клубе (думаю, что я освобожусь часа в 3). На обеде я, кажется, опять буду занят.
Пока всего лучшего.
Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.
Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946.
№ 241. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
23 февраля 1946
Дорогой Михаил Михайлович.
Получил только что Ваш спешал деливери. Постараюсь разобраться в пропусках и исправить. Сегодня получил весь остаток гранок и начало верстки. Сверстаны Бунин, Зайцев и начало «Истоков». Я прочел все это и выправил. Но Вы читаете корректуры лучше, чем я, и, согласно Вашему желанию, я Вам отправляю всё. Статью Грегуара [отправляю] послал Бургиной с просьбой по выправлении отправить Вам. Рецензии прилагаю. Их я не выправлял. Ввиду повторяющихся в гранках пропусков посылаю Вам и оригиналы.
Вдова Эльяшева уже прислала мне недовольное письмо, – как смеет Элькин и т. д. Я ей ответил (вчера), что Вы приезжаете 3‑го и что мы ей тогда же дадим ответ.
Юрий Петрович <Денике> обещал передать Вам лично свои гранки и, кажется, гранки Николаевского.
Яблоновскому отвечу, как Вы указали.
Марья Самойловна в Холливуд НЕ уезжает и просит Вас прийти к ней в пятницу вечером, после 10, как Вы хотите. Разумеется, буду и я.
Николаевский говорил и мне о статье Александрова, из которой как будто следует, что покойный П.<авел> Ник.<олаевич> <Милюков> и в последние недели жизни был враждебен большевикам. Это важно.
Теперь ВСЯ книга набрана, а начало сверстано. То, что Вы прочтете, пожалуйста, пошлите прямо в типографию.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 242. М. М. Карпович – М. А. Алданову
25–II–46
Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за корректуры и за письма. Корректуры все (включая и корректуры статей Денике и Николаевского) послал сегодня special delivery Раузену.
Рад буду прийти к М. С. в пятницу после 10 и повидаться там и с Вами. Тогда и обсудим все журнальные дела. Не соберете ли Вы к моему приезду имеющиеся у Вас рукописи? По-моему, у Вас имеется следующее.
1) Стихи Г. Яковлева (Аронсона)[1].
2) Рассказ Варшавского (или он в типографии?)[2].
3) Рассказы Ставрова (два)[3].
4) Роман Яновского[4].
5) Ст.<атья> Тимашева о план.<овом> хоз.<яйстве> и демократии.
6) Воспом.<инания> Дерюжинского.
7) Воспоминания Авьерино.
8) Музык.<альные> воспоминания Васильева[5].
9) Глава из книги Кравченко[6].
10) «Палимпсест» Галича (?)[7].
11) Статья советского инженера[8].
Нам надо привести все это хозяйство в порядок и решить, что из этого мы еще можем (и хотим) использовать и что надо вернуть авторам.
12) Еще я дал М. С. воспоминания А.<лександра> Рабиновича о еврейских беженцах в Испании, и она, кажется, хотела передать их В.<ладимиру> М.<ихайловичу> Зензинову с просьбой выбрать оттуда и «пригладить» какой-нибудь отрывок. Это я получил от Далина, и он меня спрашивает о судьбе рукописи[9].
Посылаю Вам только что полученное письмо от О.<льги> А.<лександровны> Моно с благодарностью за поздравление, к<ото>рое я ей послал от «Нового журнала».
До скорого свидания.
Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946.
№ 243. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
5 марта 1946
Дорогой Михаил Михайлович.
Позавчера мы обо всем поговорили, а вчера я получил воздушное письмо от Элькина. Он умоляет НЕ помещать писем Милюкова к Эльяшеву, и о том же умоляет Нина Васильевна Милюкова: помещение писем создаст прецедент, все будут ссылаться на авторитет «Нового журнала», и это им тяжелый удар[1]. По-моему, не исполнить просьбу вдовы Павла Николаевича <Милюкова> нам неудобно. А так как вдобавок письма совершенно не интересны и только заняли бы место в 13-ой книге (где будет тесно), то я стоял бы за то, чтобы письма вернуть госпоже Эльяшевой, ссылаясь на букву закона. Я одновременно сообщил бы ей, что будет некролог ее мужа. Это ее успокоит. Так как я обещал ей ответ тотчас после встречи с Вами, то буду благодарен за немедленное сообщение Вашего решения.
Второе. Только что я говорил с Раузеном. В 12-ой книге, без Вашей рецензии, есть 308 страниц – на 4 страницы больше условленного. Выпустить в конце сверстанной книги нечего: рецензий и так очень мало. Кроме того, Ваша рецензия нам совершенно необходима: 1) она обещана Маклакову, 2) Вы в ней, вероятно, отметили и расхождение Ваше с его общей концепций, а это очень важно: я только что выправил корректуру статьи Василия Алексеевича (есть два досадных пропуска), он защищает Столыпина (а в сущности, даже и Горемыкина[2]) целиком[3]; от этого немного отгородиться следовало бы во избежание недоразумений: «„Новый журнал“ реабилитирует старый режим» и т. д. Это нисколько не мешает статье быть чрезвычайно интересной. Следовательно, мы должны увеличить размер книги. И сказал Ра<у>зену, что с Вашей рецензией увеличение будет в пол-листа. Он по техническим причинам просит увеличить на целый лист, притом так, чтобы новый материал шел в конце и не было переверстки. Это можно было бы сделать лишь в том случае, если бы у нас были рецензии (или некролог). Так как, кажется, рецензий нет, то надо, думаю, стоять за 312 страниц, как ему это ни неудобно?
Грегуар еще не вернул корректуры! Буду звонить Бургиной, что
