Рэйсэн - история истребителя "Зеро" - Дзиро Хорикоси
Я плакал в душе, когда думал о несчастных японских самураях, вынужденных противостоять слишком мощному врагу, без какой-либо возможности отступить, даже если бы они этого захотели – вместо этого им приходилось приносить себя в жертву. Вскоре я также узнал, что военные использовали «Рэйсэны» в качестве самолётов для атак камикадзе. Затем, 23 ноября 1944 года, власти впервые рассекретили имя «Рэйсэн» для широкой публики, представив его как «вновь созданный истребитель», словно стремясь воодушевить народ Японии, который к тому времени уже предельно устал от войны и впадал в отчаяние.
Дойдя до этого момента в своём повествовании, я достал и перечитал написанную мной когда-то статью под названием «Хвала специальным ударным отрядам Божественный ветер». Когда в декабре 1944 года издательское бюро главного офиса газеты «Асахи» в Осаке готовило к публикации книгу о «Специальные ударных отрядах», сотрудники редакции попросили десять человек из самых разных сфер написать по короткой главе, и я оказался среди них. Но я не смог посвятить этому сочинению много времени, так как текущая повседневная работа полностью поглощала меня. Множество молодых людей с блестящим будущим совершали жертвенные атаки без малейшей надежды на возвращение. Согласно газетам, они поднимались в свои самолёты со сжатыми губами и безмолвными улыбками на лицах. Поначалу я вообще ничего не мог написать – у меня разрывалось сердце при мысли об этой сцене. Ведь самолёты, в которые эти отважные юноши с улыбками садились, были моими «Рэйсэнами».
Взлёт камикадзе на «Рэйсэне» с 250-кг авиабомбой под фюзеляжем. Филиппины, 1944 год.
В конце концов, переборов себя, я начал писать, говоря себе, что посвящу эти слова тем, кто потерял своих близких на войне. Но как только я приступил к работе, я не смог сдержать слёз. Примерно месяц спустя, во время новогодних праздников 1945 года, я закончил статью. Её первые слова гласили: «Я почтительно отвечаю». Я просто не находил в себе сил безоговорочно восхвалять бойцов специальных отрядов. Зачем Япония ввязалась в войну, в которой она не могла рассчитывать на победу? Зачем военные использовали «Рэйсэны» подобным образом? Эти вопросы непрестанно крутились у меня в голове. Конечно, в то время я не мог высказать такие вещи публично, но я страстно желал включить хотя бы один абзац протеста, который выглядел следующим образом:
«Сила врага безгранична, а наша производительность ограничена. Мы достигли пределов человеческого разума и себялюбиво испробовали все возможные методы, чтобы эффективно распределить наши ограниченные людские и материальные ресурсы ради появления нового оружия. Поскольку я лично наблюдал рождение «Рэйсэна», я знаю, что нам нечего бояться, так как мы создали самолёт, достойный своей задачи, и специальные ударные отряды Божественный ветер выполнят работу, которую необходимо сделать».
Чувства, которые я скрыл в этих словах, были очень сложными. Истинный смысл заключался в том, что если бы мы сделали то, что следовало сделать, мы, возможно, сумели бы избежать столь ужасного явления, как специальные ударные отряды.
Окончание войны
В течение января, февраля и марта 1945 года налёты B-29 усилились. «Коробки» B-29 сбрасывали тонны бомб, беспрепятственно пролетая на больших высотах, и люди часто видели их в небе над Нагоей – по всей видимости, командование противника присвоило самолётостроительным и моторным заводам наивысший приоритет для бомбардировок. Однажды под вой сирен воздушной тревоги я увидел в небе над собой, как армейский истребитель героически атаковал и протаранил вражеский бомбардировщик. В том одиноком армейском истребителе я разглядел образ «Рэйсэна», всё ещё отчаянно сражавшегося в южной части Тихого океана.
К счастью, мой дом не получил никаких повреждений от бомбёжек, но по пути домой я видел много сгоревших дотла мест в городе. Часто дым поднимался на большую высоту, где всё ещё виднелись инверсионные следы, показывавшие места недавних воздушных боёв. Компания «Мицубиси» начала рассредоточивать своё производство в зависимости от типа самолёта, и наше инженерно-конструкторское бюро, включая опытный завод, переехало в районы Нагано и Мацумото. * Мы с семьёй перебрались в Мацумото в мае 1945 года.
Другие промышленные предприятия примерно в то же время тоже начали рассредоточение. Нарушение работы транспортных систем и связи оказало серьёзное воздействие на всех нас. Завершение строительства новых заводских мощностей заняло много времени, а поскольку получать материалы и детали стало труднее, то производство естественным образом зашло в тупик. Даже имея желание работать, в те трудные времена мы почти не имели ресурсов для этого. Производство «Рэйсэнов» на заводе «Мицубиси» составляло не менее ста единиц в месяц в ноябре 1944 года, но в июле 1945 года мы смогли выпустить всего пятнадцать машин.
Судя по условиям на внутреннем фронте, конец войны казался неизбежным. В полдень 15 августа 1945 года я был в своём арендованном доме в пригороде Мацумото, когда услышал голос Его Величества по радио. Лето в Мацумото стояло знойное, и в тот день, вернувшись из офиса на велосипеде под палящими лучами солнца, я обтёрся холодным полотенцем. Обычно я приходил домой обедать, но ранее в тот день дикторы объявили, что в полдень состоится специальная трансляция. Домовладелец, его жена и я собрались перед радиоприёмником, забыв об обеде.
Из-за шума записи мы могли разобрать от силы половину того, что говорил суровый голос Его Величества, но главное мы поняли: Император объявлял о завершении войны. Мы сидели с поникшими головами, едва сдерживая слёзы, каждого из нас переполняли эмоции, но ни у кого не нашлось сил заговорить. Я подумал: «Это ставит точку в деле, которому я посвятил половину своей жизни». В то же время я почувствовал разочарование, хотя теперь и избавился от суровых испытаний и стресса последних нескольких лет. Неужели этот день оборвёт мою связь с самолётами? Подобная мысль опечалила меня.
В течение последних десяти лет мы прожили дни, о которых не стоило жалеть, но какие же глупые шаги предприняла Япония за это время! Возможно, Япония оказалась не единственной в своей глупости, но она потеряла миллионы бесценных жизней, не говоря уже о напрасных усилиях и имуществе тех, кто выжил. Моя первая мысль заключалась в том, что наши потери стали результатом слабого политического руководства, вызванного отсутствием осмотрительности и ответственности. Я молился: «Пусть теперь вперёд выйдут более разумные лидеры».
