Свадьба. В плену любви - Любовь Попова
– Ася?
– Да, Андрей.
В темноте я чувствую его руку. Сначала дергаю, как от змеи, но потом даю переплести пальцы.
– Как мы тут оказались? Это то самое место? Тот самый подвал?
Он кажется мне ребенком, который попал в беду. С Демьяном было не страшно. Он не давал мне видеть свой страх, с лихвой замещал его самоуверенностью и грубостью. Я обижалась, но вскоре поняла, что это вселяет уверенность. Что нас действительно вот-вот вытащат. Откуда теперь мне взять эту уверенность?
– Меня ударили по голове на выпускном Ирины. Прямо в туалете…
– А я ехал на выпускной, но заметил машину в беде. Потом темнота. Что нам делать?
– Что нам делать? Не паниковать….
– Обними меня, обними, – тянет он меня на себя, а я еле себя сдерживаю, чтобы не оттолкнуть его. В полной темноте слышен только голос и я не могу себя заставить вести себя естественно. – Сколько нам тут сидеть? Сколько вы тут сидели, совсем в темноте, не зная, что будет дальше.
– Мы не понимали, сколько прошло времени. Это пугало больше всего. Мы думали прошел месяц, а была всего неделя.
Вздрагиваю, когда открывается дверь, впуская луч света. Я тут же смотрю на Андрея, в одежде для выпускного, на свое еще целое платье. Тогда оно уже было рванным.
– Что делать?
– Идти вперед, не здесь же сидеть.
Я качаю головой, трясу, просто не понимаю, как буду с ним, что буду делать. Обнимаю себя, впивая пальцы в холодную кожу плеч, иду за Андреем.
Шагаю по коридору, смотря на похожую дверь… Никакого газа, она просто открывается, впуская нас в весьма похожую комнату с телевизором и кроватью. Небольшая кухня, никакой еды и чертов стук, от которого все внутри вздрагивает.
Андрей оборачивается на меня, идет на стук к кладовой и достает контейнер. Там кексы и записка. Андрей читает ее молча, а я отворачиваюсь.
Ни за что. Я бы может и готова была пройти все это снова, но только с Демьяном. Только с ним.
– Ась, тут список.
– Мне плевать, – сажусь на кровать, на самый край и просто сижу. В свое время я натренировалось просто сидеть и не двигаться.
– Ну ладно, может потом все станет понятно… Не расскажешь, как вы тут время проводили?
– Нет.
Отрезаю, молчу, лишь смотрю, как он довольно ловко выуживает из полочек макароны, кастрюлю, наливает воды. Делает это все так, словно давно здесь живет. Или видел, как это делала я.
– Андрей…
– М? – ставит он на плиту воду. Настолько спокойный, что это пугает. – Что, Ась?
– А напомни, откуда ты про подвал узнал?
– Так все знали, а я не глухой.
– А что именно ты знал? – спрашиваю так осторожно, словно ступаю на тонкий лед. – Андрей…
– Все, – поворачивается он и осматривает меня взглядом одержимого Дьволом. Я же просто под лед проваливаюсь. Тону. Захлебываюсь.
– Как это все? Что значит все?!
– Это значит, что смотрел каждую секунду той недели, когда вы с Одинцовым трахались. И теперь, милая, несостоявшаяся женушка, ты будешь трахаться со мной. Прямо по списку. Будешь вылизывать мне яйца, как я мечтал.
– Мечтал… Но почему? Зачем?
– Потому что люблю тебя. Потому что хочу умереть тут вместе с тобой. Только теперь навечно, – бросается он на меня, а я кричу. Но он хохочет и поворачивается к закипевшей воде, пока у меня сердце готово из груди вырваться. – Расслабься. Я пока приготовлю нам ужин.
Расслабиться не получается. Наоборот, я встаю и пячусь в сторону туалета.
– Знаешь, я ведь давно хочу тебя. Давно строил планы, чтобы запереть нас здесь. Ты и я. Навсегда.
– Демьян найдет меня.
– Нет. Поищет пару дней, погорюет, а потом снова уедет в свою Италию. КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ НИКОМУ НЕ НУЖНА КРОМЕ МЕНЯ! – выкрикивает он, поворачивается, а в руке блестит нож. – Это я помиловал тебя! Единственный! Если бы не я, ты бы сдохла.
Нет, нет, он просто меня пугает. Он просто сходит с ума от страха… Это все не может быть правдой, он не может быть таким… С горящими глазами, поджатыми губами и кулаком, который сжимает ложку, словно нож…
– Перестань! Ты меня пугаешь!
– Ты поблагодарила меня? Ты хоть раз сказала спасибо! Нееееет, ты трахалась с этим слабаком. Он унижал тебя! Он втаптывал в грязь твое достоинство, а ты перед ним ноги раздвинула! – подбирается он быстро, замахивается, но я с визгом успеваю скрыться в туалете. – Шлюха! Правильно, помойся, начну с отлиза твоей шлюшьей пизды. Я помню, как тебе это сильно нравилось, как ты стонала и кричала «еще».
Он вбивает кулак в дверь.
– Только попробуй подо мной так не кричать, я сначала тебя убью, потом всю твою семью! Даже ублюдка отца, продавшего тебя.
Он бьется об дверь, пугая меня до ужаса.
– ТЫ МОЯ! Моя! Слышишь Ася!? Слышишь я тебя спрашиваю?
– Да! Да!
– Умница. Мойся и выходи ужинать. Весь следующий день, твоей единственной пищей будет моя сперма.
Глава 39.
Страх сворачивает узлом все, что есть ниже пупка. Я дышу через раз, вздрагиваю, когда дверь начинает дергаться.
– Ааасяяяя…. Ну сколько можно там сидеть, столько есть интересных занятий.
– Андрей, давай мы поговорим, давай ты мне расскажешь о своей боли…. Я расскажу о своей.
– Я устал с тобой разговаривать! Я три года на тебя убил! Даже четыре. А с тобой не разговаривать надо было, а трахать, выходи! – вбивается он в дверь, которая тут же отлетает с петель. Если бы у меня было время, я бы заметила, что в этом варианте подвала все более старое. Словно давно не используемое.
– Привет, – входит он в ванную, пока я так же жмусь в угол. Я думала мне было страшно в прошлый раз, но я жестоко ошибалась. Я даже не знала, что такое настоящий ужас, от которого стынет в жилах кровь, а инстинкты вопят бежать и сражаться. Только вот. Куда бежать?! Как сражаться?! Чем?! Особенно когда его напряжение и психоз буквально горят в голубых глазах, делая их почти белыми.
Он делает резкий змеиный рывок, раскрывая руки. Я тут же падаю вниз. Успеваю проскочить между широко расставленными ногами, проскользить на плитке и выскочить в комнату.
– Ася! Хватит бегать, тебя здесь никто не спасет… Никто не знает, где ты…
Я мечусь по комнате, не зная, за что схватиться, как себя спасти…
Он рядом появляется совершенно неожиданно, хватает меня за волосы, дергает назад, тут же накрывая рот в поцелуе.
