Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

– Кэмпбелл, – наконец, сказал он. – Священное писание говорит, что есть тропа, которую не видит глаз стервятника. Элиотт поехал по такой тропе?

Кэмпбелл раздраженно передернул плечами и бросил:

– Послушай, Эбнер, я не могу ответить на подобную глупость.

– Что ж, тогда я могу ответить за тебя: Элиотт не поехал по такой тропе.

Кэмпбелл достал большие серебряные часы и открыл футляр ногтем большого пальца.

– Девушка уже должна быть готова.

– Кэмпбелл, отложи этот брак, – сказал мой дядя.

Тот вскинул глаза.

– Почему я должен его отложить?

– Ну, по той простой причине, что предзнаменования для твоей свадьбы неблагоприятны.

– Я не верю в приметы и предзнаменования.

– Священное писание пестрит описанием знамений, – заметил дядя Эбнер. – Было знамение для Иисуса Навина и знамение для Ахаза, и есть предзнаменование для тебя.

Могучий мужчина с ругательством шагнул к моему дяде.

– На какое такое проклятое предзнаменование ты намекаешь, Эбнер?

– Кэмпбелл, я согласен с твоим определением: предзнаменование и вправду проклятое.

– Скажи прямо! Какое предзнаменование? Какой знак?

– А вот какое: Макферсон, который родился в рубашке, видел летящего стервятника.

– Черт возьми, приятель! – воскликнул Кэмпбелл. – Ты что, веришь в такую чушь? Макферсон видит свои предзнаменования в оловянной кружке с кукурузным виски, от которого ему могли бы примерещиться даже крылатые животные Иоанна Патмосского! Ты хочешь сказать, Эбнер, что веришь в видения Макферсона?

– Я верю в то, что вижу сам, – ответил мой дядя.

– И что же ты видел? – спросил мужчина.

– Я видел стервятника. А я родился без рубашки и не имею пристрастия к спиртному.

– Эбнер, ты бродишь в темноте, и у меня нет времени искать тебя на ощупь. Моя невеста, наверное, уже готова.

– Но готов ли ты? – спросил мой дядя.

– Приятель! – вскричал Кэмпбелл. – Ты что, вечно будешь ходить вокруг да около? Что ж, тогда иди к дьяволу! Я готов, а вот и женщины!

Но это была не невеста в сопровождении женщин, а Макферсон, который спросил, пора ли уже вести невесту.

Встав из-за стола, Эбнер заявил глубоким ровным голосом:

– Кэмпбелл, если невеста готова, то ты не готов.

Но его собеседник уже терял терпение.

– Черт бы тебя побрал! – закричал он. – Если ты имеешь в виду что-то конкретное, скажи, а не петляй по кустам!

– Кэмпбелл, по обычаю следует спрашивать, знает ли кто-нибудь причину, по которой брак не должен состояться. Должен ли я предстать перед собравшимися и назвать причину? Или мне сообщить ее тебе еще до начала свадьбы?

Эта угроза заставила Кэмпбелла насторожиться.

– Попроси всех подождать, – сказал он Макферсону.

Потом закрыл дверь комнаты и повернулся к моему дяде лицом – плечи расправлены, кулаки сжаты, с губ срываются проклятия.

– Итак, сэр, – и он снова выругался, – в чем дело?

Мой дядя встал, достал что-то из кармана и положил на стол. Это был кусочек хлопчатобумажного ворса, скрученного так, будто кто-то крепко покатал его в ладонях.

– Кэмпбелл, сегодня утром, когда я ехал по тропе на твоем горном пастбище, мне на глаза попалось что-то белое. Я наклонился и подобрал с твердой земли кусочек ворса. Это меня озадачило. Почему он здесь и в таком виде? Я начал осматривать землю, медленно двигаясь по все расширяющемуся кругу. Вскоре я нашел второй кусочек, затем третий, так же крепко скрученные, как и первый. И тут я заметил интересную вещь: все эти кусочки лежали на одной линии, которая вела вниз от тропы по склону пастбища к границе леса. Я вернулся на тропу и там, на спекшейся земле, рядом с этими кусочками ворса нашел место, куда вылили ведро воды.

Кэмпбелл подошел, встал напротив Эбнера и слегка наклонился, уставившись на ворс.

– И что дальше?

– Мне пришло в голову, – продолжал мой дядя, – что, возможно, такие же кусочки можно найти над тропой, а не только под ней, поэтому я поехал вверх по склону к ограде. Я не нашел ни единой скрученной ворсинки, но обнаружил кое-что другое: сорняки по другую сторону забора были вытоптаны. Я спешился и присмотрелся повнимательнее. Прямо над вытоптанными сорняками поперек верхней перекладины не так давно клали что-то железное.

– Продолжай, – сказал Кэмпбелл, когда Эбнер замолчал.

И тот, не сводя глаз с жениха, продолжил:

– От вытоптанного места след тянулся по прямой линии к тропе, туда, где выливали воду. Озадаченный, я сел в седло и поехал обратно вдоль линии, образованной кусочками ворса. На опушке леса я нашел огромное кострище. Там я снова спешился, пошел назад вдоль линии скрученного ворса и, присмотревшись повнимательнее, увидел, что клочки сухой травы и полынь тут и там примяты, как будто что-то протащили вниз по склону от тропы к куче сгоревших бревен. Итак, Кэмпбелл, что же произошло на том склоне?

Кэмпбелл распрямился и посмотрел моему дяде в лицо.

– А как по-твоему, что там произошло?

– Я думаю, – ответил Эбнер, – что кто-то сидел в траве за забором, положив на перекладину заряженное ружье с квадратным стволом, и из засады подстрелил того, кто шел по тропе. Потом стащил труп вниз по склону к куче бревен. Думаю, воду на тропе вылили для того, чтобы смыть кровь с того места, где упал убитый. Я не знаю, откуда взялись кусочки ворса, но, наверное, они очутились на траве тяжестью мертвого тела. Я правильно рассуждаю, а, Кэмпбелл?

– Правильно, – ответил тот.

Мой дядя изумленно посмотрел на Кэмпбелла, который ответил мрачным, решительным взглядом человека, готового справиться с любой угрозой.

– Эбнер, – сказал он, – ты что-то себе напридумывал. Так изложи свои выдумки простыми словами, будь добр.

Дядя Эбнер удивился еще больше.

– Кэмпбелл, раз уж ты хочешь полной ясности – вот она. Двое мужчин владеют большим стадом скота, которое нужно перегнать через горы в Балтимор и продать. Если один из партнеров будет выбит из седла выстрелом и преступление не раскроют, второй партнер сможет сам продать все стадо и положить кругленькую сумму себе в карман, верно? И если бы оставшийся в живых партнер был человеком дьявольской решимости, он мог бы попытаться добиться успеха в этом предприятии. Предположим, он нанял людей для перегона скота, сказав им, что партнер уехал вперед, а сам вернулся за женщиной, которую хотел взять в жены. Тогда он смог бы отвезти ее в Балтимор, продать скот и с женщиной и деньгами отплыть из Чесапика в шотландские высокогорья, откуда он родом! Кто сможет сказать, что стало с пропавшим партнером? Разве кто-нибудь сможет доказать, что пропавший не получил свою половину денег, а по дороге домой не столкнулся с грабителями, которые его убили?

Мой дядя замолчал, когда Кэмпбелл разразился громким издевательским хохотом.

– Пусть это послужит тебе уроком, Эбнер. Твои маленькие умозаключения верны,