Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост

но твой главный вывод – глупость. В нашем стаде одна буйная телка никак не желала идти вместе со всеми, поэтому пришлось ее убить. Мне стоило большого труда пристрелить ее, но в конце концов я сделал это из-за ограды.

– А кусочки ворса, – спросил мой дядя, – и мокрое пятно на тропе?

– Эбнер! – воскликнул Кэмпбелл. – Ты всю жизнь имеешь дело со скотом и не знаешь, как животные боятся крови? Мы не хотели волновать стадо, поэтому вылили несколько ведер воды там, где упала телка. А твои кусочки ворса! Что ж, я раскрою эту тайну. Чтобы не оставить кровавого следа, мы положили годовалую телку на старое стеганое одеяло и протащили ее на одеяле вниз по склону холма. Кусочки ворса, скатавшиеся под весом телки, остались там, где одеяло цеплялось за сорняки. Это случилось несколько недель тому назад, но дождя не было уже месяц, и «следы преступления», Эбнер, по воле провидения сохранились до твоего приезда!

– А груда бревен, – не отступал мой дядя – судя по тону, он желал получить исчерпывающие объяснения, – зачем надо было сжигать бревна на опушке леса?

– И после всех своих умозаключений ты еще задаешь такие вопросы? Чтобы избавиться от потрохов забитого животного, разумеется. Если бы мы оставили пятна крови, наш скот бы взбесился.

Кэмпбелл снова захохотал; теперь в его смехе слышались победные нотки.

– А теперь, Эбнер, – воскликнул он, – останешься ли ты посмотреть, как я женюсь? Или разочарованно уедешь? Ведь ты явился сюда в надежде увидеть, как меня повесят?

Мой дядя тем временем подошел к окну и сейчас, казалось, прислушивался не столько к собеседнику, сколько к тому, что происходило снаружи. Вдалеке, на крытом деревянном мосту, раздался слабый топот лошадиных копыт, и дядя Эбнер с мрачной улыбкой обернулся.

– Я останусь, – сказал он, – и посмотрю на твою свадьбу.

Свадьба была очень странной. Высокая, решительная женщина, похожая на саму Судьбу, одетые в лохмотья слуги со свечами в руках, священник – и невеста, укрытая фатой, такая безжизненная, что напоминала статую.

Церемония началась, и воцарилась тишина.

Мой дядя все еще стоял в соседней комнате у окна. Снег на дороге заглушал топот приближающихся коней, пока железные подковы не зазвенели по камням перед самой входной дверью. И тогда, будто он только того и ждал, дядя Эбнер громко объявил, что он против этого брака.

Рыжеволосая женщина с орлиным носом, повернувшись к нему, воскликнула:

– Ты-то почему против, ведь тебя это дело никак не касается?

– Я против потому, что Кэмпбелл направил Элиотта по ложному пути!

– По ложному пути! – повторила женщина.

– Да, по ложному пути. Иов говорит, что есть тропа, которой не видит глаз стервятника. Но тропу, по которой Кэмпбелл направил Элиотта, стервятник все-таки увидел.

Эбнер большими шагами вошел в комнату.

– Кэмпбелл, прежде чем я покинул то проклятое пастбище, я заметил, как канюк спустился в лес за кучей сожженных бревен. Я пошел туда и увидел в кустах обнаженное тело Элиотта с простреленным сердцем. Ты задался целью, Кэмпбелл, сжечь одеяло и одежду убитого, а остальное доверил стервятникам… Но стервятники, Кэмпбелл, тебя подвели.

Голос моего дяди стал громче:

– Я послал весточку моему брату Руфусу, чтобы тот собрал отряд и привел его в таверну Максвелла. Затем я заехал сюда отдохнуть и задать корм своей лошади, и застал тебя, Кэмпбелл, за осуществлением второго этапа твоего дьявольского плана! Я уговорил миссис Элиотт послать за Руфусом, чтобы он был свидетелем на твоей проклятой свадьбе, и взял с нее обещание отложить церемонию до его приезда.

Дядя поднял огромную руку со сжатыми бронзовыми пальцами, большими, как сцепные штифты телеги.

– Я бы остановил ее собственноручно, – сказал он, – но мне хотелось, чтобы люди с холмов повесили тебя… И вот они здесь.

В холле снаружи послышался громкий топот, вошла группа мужчин – широкоплечих, мрачных, решительных, и Эбнер назвал их всех по именам:

– Арнольд, Рэндольф, Стюарт, Элнатан Стоун и мой брат Руфус!

16. Край тени тучи

В наших краях встречались удивительные и разнообразные проявления мужества, но даже в Великих горах я никогда не видал человека, подобного Сайрусу Мэнсфилду. Он был стар и умирал, когда случилось это ужасное происшествие; но даже на пороге смерти, несмотря ни на что, он встретил свою судьбу в соответствии со своими языческими представлениями об общественном благе, и судить его должны его собственные боги.

Был долгий осенний день. Мертвец лежал в побеленном домике, уставившись в затянутый паутиной потолок. На его левой щеке виднелся след пули: она чиркнула вдоль брови и вонзилась в череп над ухом. Седеющие волосы стояли дыбом, как щетина, на мертвом лице застыло какое-то фанатичное выражение.

Высокая, худощавая женщина сидела на солнышке у открытой двери дома, держа на коленях полную тарелку веток гледичия, и сплетала эти ветки в подобие венка. Ветки были усеяны колючками, и руки женщины кровоточили от уколов – и подушечки пальцев, и ладони – но она сплетала ветки, не обращая внимания на свои исколотые руки.

Когда вошли мой дядя Эбнер и сквайр Рэндольф, женщина не встала, а с невозмутимым стоицизмом продолжала свою работу.

Мужчина и женщина были чужаками в этих краях и заняли одну из хижин на землях Мэнсфилда. Для местных оставалось загадкой, зачем они сюда явились; а теперь еще и гибель мужчины стала тайной за семью печатями.

Когда Рэндольф поинтересовался, как этот человек встретил свою смерть, женщина встала, ни слова не говоря, подошла к шкафу у стены, достала дуэльный пистолет и протянула судье. Только тогда она мрачно произнесла:

– Он был сумасшедшим. Он сказал: «Это дело требует кровавой жертвы».

Женщина пристально посмотрела на мертвеца и добавила:

– О да, он был сумасшедшим!

И она вернулась к своему стулу на солнцепеке перед дверью.

Рэндольф и Эбнер осмотрели оружие – красивый дуэльный пистолет с инкрустированным серебром прикладом и длинным восьмиугольным граненым стволом из твердой стали. Из него недавно стреляли, так как взорвавшийся капсюль все еще был на бойке ударника.

– Он был плохим стрелком, – сказал Рэндольф, – и едва не промахнулся.

Мой дядя внимательно осмотрел рану мертвеца и обожженную щеку под ней. Потом он начал медленно поворачивать оружие в руке, и Рэндольф нетерпеливо спросил:

– Ну что, Эбнер, этого человека убили из пистолета или его поразил перст божий?

– Его убили из пистолета, – ответил мой дядя.

– То есть, мы должны поверить этой женщине, а, Эбнер?

– Я готов ей поверить.

Они осмотрели хижину. На полу и на стене были пятна крови, на стволе пистолета тоже остались пятна, как будто мужчина,