Точка опоры. Выпуск третий - Елена Аврутина
Я обнял ее за плечи и стал уговаривать:
— Пойдем в дом — застынешь же!
— Не пойду. Не могу.
— Пойдем, оденемся и уйдем.
Мы вошли.
Милое семейство, зло глядя на нас, восседало на нашей кровати и стульях. Мы молча оделись и вышли.
— Колесом дорога! — гаркнула вслед Машка.
— Убью! — рванулся я к двери.
— Плюнь, — остановила Галя.
Мы шагали по тропе, не замечая пятидесятиградусного мороза.
— Сейчас поедем на рудник, — бормотал я, — возьмем ключи от квартиры и — к себе, в новый дом, со старыми дырками…
— Ты говорил, что там еще пол не высох?
— А куда нам деваться?!
— Ладно. Поехали. В случае чего, постелем газеты… Не ночевать же на улице.
Мы дождались автобуса, проголосовали, сели — но на руднике никого уже не было.
— Что делать? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Поехали к Сашке. На полу переспим.
Но друга моего дома, как на грех, не оказалось.
Прохожих на улицах становилось все меньше, уже закрывались магазины, а мы все болтались и не могли найти пристанища. Мы грелись в подъездах, в почтовых отделениях, на междугородном переговорном пункте. Опять возвращались к Саше, но его все еще не было дома. Мое предложение — поехать и взломать дверь в мою законную квартиру — Галя отвергла сразу же… Часам к двенадцати ночи мы совсем отчаялись и уже перестали надеяться на ночлег… В конце концов Галя решилась:
— Пойдем ко мне… Отец в ночь работает. Мы проберемся в мою комнату и ляжем спать.
— Придет твой родитель и устроит скандал.
— Не устроит, — заверила Галя.
И мы направились к ней.
Галя жила в новом районе города, за площадью Металлургов, в большом крупнопанельном доме. Туда мы добрались автобусом. Автобусы на Севере с двойными стеклами и жаркими печами. В салоне было тепло.
В подъезде девятиэтажного дома грелись собаки. Бобики и тузики лежали на припорожных ковриках и при приближении к ним угрожающе рычали. Но мы, не обращая внимания, пробежали мимо. На втором этаже Галя остановилась, пошарила в карманах шубы, вытащила ключ и открыла дверь.
Мы шагнули в квартиру.
Вот где она жила до нашего знакомства. Кухня, прихожая и две комнаты… Обстановка заброшенности и неуютности. На пианино можно пальцем писать — от пыли оно сделалось матовым. Возле телевизора — журнальный столик с грязной посудой и нерешенным кроссвордом.
— Проходи прямо ко мне, — сказала Галя, и мы прокрались в маленькую комнатку. И улеглись спать.
Утро наступило мгновенно. Мне показалось, что не успел я толком сомкнуть глаза, как где-то послышался шепот:
— Тише топай! Спит же человек.
— А я и не топаю, — ответил другой шепот.
— Шел бы лучше на кухню.
— Я знаю этого парня.
— Ну и что?
— Он на нашем руднике работает. Забойщик с шестого участка, из бригады Еремина… Я его часто вижу на спуске.
— Тише ты!
— Молчу-молчу… Давай лучше выйдем… — Дальше шепот стал невнятен.
Я приподнялся и осмотрелся. Чужая комната. На часах, освещенных отблеском уличного фонаря, девять. А мне надо было встать в половине шестого!
Схватил шубу, сунул ноги в унты и выскочил в коридор.
— Куда? — спросила там меня Галя.
Я ошалело, со сна, взглянул на нее, на пожилого мужчину в спортивном трико и буркнул:
— Куда-куда! На работу… Проспал, а ты не разбудила!
— Сиди спокойно, — сказал мужчина. — Во вторую смену выйдешь. Тебя сейчас все равно под землю не пустят — руда идет.
— Это мой отец, — пояснила Галя, кивнув на мужчину.
— Ясно, — сказал я. — Очень приятно.
— Мы знакомы, — сказал отец. — Садись к столу, как там тебя?..
— Гришка.
— Это ты, что ли, в Медвежьем жил?
— А вы откуда знаете?
— Про тебя весь рудник знает… Чудачишь?
— Все нормально, — возразил я.
— Галка, сообрази-ка нам перекусить.
— Не командуй!
— А я и не командую, — обиделся Черняев. — Чего злишься? Совсем от дому отбилась. В берлогу залезла. Приходи да и живи тут по-человечески. Всем места хватит.
— А мне развернуться хочется…
— Ты и так разворачиваешься — успевай только наклоняться, — вздохнул отец. — Вот ты и возьми ее замуж! Жизни от нее не будет.
— Не возьму, — сказал я.
— Возьме-ешь!
— Возьме-ешь, — подтвердил отец. — От нее никуда не денешься. — Он помолчал, потом спросил: — Что же с вами делать?!
— Ничего не надо, — сказал я. — Мне надо только взять ключи от квартиры, и мы уйдем.
— А где квартира-то? — спросил Черняев.
— На Нулевом пикете…
— Мда… Далековато. Живите здесь.
— Не люблю стеснять других, да и сам стесняюсь, — ответил я.
— Я с ним, — заявила Галя.
— Знаю, — сказал отец. — А может быть, я пойду в Гришкину квартиру, в старый город?
— Зачем? — удивилась дочь.
— Я на Нулевом пикете прожил десять лет, и на работу оттуда ближе.
— Извини, отец, оставайся здесь. Мы хотим иметь свое.
— Где мой ром? — спросил отец. — Только что здесь стояла бутылка. Как пришла — ничего не найдешь!
— Вот твой ром — только Гришка не пьет.
— Это правда? — спросил Черняев.
— Пью, — сказал я, — но запоями.
Он налил две рюмки.
Жить мы стали в старом городе. Квартира оказалась вполне нормальной, изолированной, даже с ванной. Только далеко от центра, около завода с плавильными печами.
Мы привезли из барака на санках телевизор, кровать, Галя перетащила кое-что из дому, и квартира стала похожа на нормальную обывательскую без малейшего намека на романтику. Только в прихожей висели огромные оленьи рога, но и те были обгрызаны леммингами.
Как-то Галя принесла от отца большую фотографию мальчугана лет трех, повесила ее на стену и пояснила:
— Это мой сын. Юрик. Я тебе не говорила?
— Нет.
— Вот — говорю.
— Ясно. А где он?
— На материке… Я его летом хочу привезти сюда.
— Привози, — согласился я. — Мне не жалко.
— А ты не будешь его обижать?
— Привезу с рудника самоспасательный ремень, и — только держись!
— За что?
— Авансом.
— А хочешь — мы еще одного родим?
— Рожай. Мне-то что.
— Как это «мне-то что»?
— Не я же буду рожать!
— Не ты, — согласилась она. — А воспитывать?
— Тоже не я. Рожай и воспитывай — с меня рудника хватит.
— А ты поросенок! Как я двоих прокормлю?
— Прокормим. Не беспокойся.
— Ну, я тогда рожаю?
— Рожай… Только если ты летом собираешься на материк, как с животом поедешь?
— Нормально поеду, как все женщины ездят…
В середине февраля с соседнего рудника «Медвежка» приехал Саша. Он ворвался ко мне, как в собственный дом, и заблажил:
— Я солнце видел! Со-олнце!
— Врешь! — не поверил я.
— Точно! Вот такусенькое. Едва высунулось из-за горизонта и опять туда…
— Галка! Ты слышишь, что этот полоумный бормочет?!
— Слышу-слышу, — отозвалась она радостно.
— А вокруг него — ореол… большой такой. — И Саша
