Ваня-Любаня в стране вежливых людей - Дмитрий Михайлович Кубраков

– Оля, берешь близнецов на руки и не выпускаешь. Нет ничего надежней женских рук. Ну, пошла! – скомандовал Белкин-Летягин лейтенанту Огурцовой.

– А там что, лифт? – успела спросить Люба, боязливо косясь в черную пасть люка.

– Лифт, лифт, только сверхскоростной и без кабинки, – успокоила ее Огурцова, прижала ребят к своей необъятной ласковой груди, начала протискивать в люк нижнюю часть тела и… застряла.

– Ой, мамочка, ой-ой-ой, – заголосила она, умоляюще глядя на маленького Белкина-Летягина. От страха лейтенант Огурцова начала шумно дышать и чуть не придушила Ваню-Любаню своими роскошными грудями.

Пришлось кап-майору напрячь всю свою смекалку.

– Без паники! Значит, так. Сделала глубокий выдох ртом и попой – ать! – крикнул он, скидывая с себя правую кроссовку. – Живот втянула в позвоночник – два! – велел он, стаскивая левую кроссовку. – Уменьшила бюст на три размера – хоп!

И пока лейтенант Огурцова соображала над третьим приказом, Белкин-Летягин в одних носках цвета хаки, ловко подпрыгнув, пружинисто вскочил ей на плечи и моментально пропихнул внутрь вместе с близнецами! А сам схватил свои кроссовки, закрыл за собой крышку люка, тихо выругался и полетел следом за ними.

В тот же миг Большой дом содрогнуло и тряхануло от страшного визгокриковопля. Даже во время учебной сирены его так не сотрясало. Мы-то знаем, что это Любаня закриковопила от страха и восторга, пролетая вниз тридцать три этажа в темной шахте пневматического лифта. Но в первые минуты в Большом доме никто еще ничего не понял, а жертвы и разрушения уже были.

От Любкиного пятисекундного визгокриковопля:

– на плюс пятом этаже в двух высоких кабинетах вылетели стекла и посыпалась штукатурка с потолков;

– на плюс третьем этаже в переполненном конференц-зале началась паника, заклинило двери, их пришлось выламывать;

– на плюс первом этаже какой-то нервный генерал выбросился из окна с криком: «Американская крылатая ракета, спасайся, кто может!..»;

– на нулевом этаже ничего особенного вроде бы не произошло;

– на минус пятом, минус шестом и минус седьмом этажах в секретных лабораториях вышла из строя новейшая аппаратура и контузило то ли трех, то ли четырех особо чувствительных секретных лаборантов;

– на минус тринадцатом этаже в тюремном ресторане прокисли сливки, из-за чего контингент лишился крем-супа из шампиньонов со сливками и мускатным орехом на первое и курицы с грибами в сливочной подливе на второе.

Ваня-Любаня еще побывают на этом этаже…

Вообще-то, материальный ущерб от визгокриковопля на самом деле был гораздо меньше. Это составители отчета о происшествии нарочно все преувеличили, чтобы выбить у руководства побольше денег на ремонт. А пока обитатели Большого дома приходили в себя и гадали, что это было, наш доблестный спецотряд на минус двадцать пятом этаже-гараже загрузился в машину «скорой помощи» и рванул наверх и наружу, в направлении Московского зоопарка.

По дороге Люба с Ваней любовались красотами весенней Москвы, а Белкин-Летягин ворчал на Ольгу Огурцову, почему она девчонке не заткнула грудью рот.

А вот и сказочные башни зоопарка! Стоп, приехали.

– Пожалуйста, больше не ори так. А главное, пилотку в зоопарке не снимай ни в коем случае – под ней твои косички спрятаны, – напоследок тихо проинструктировал Любу кап-майор. – Хотели тебя под пацана обрить, да я пожалел, не позволил.

А зря…

Глава седьмая. Где тут шимпанзебры?

Там уже полно народу, в этом зоопарке. Честно говоря, он больше похож на детско-взрослый сумасшедший дом. Раньше надо было вылетать, прямо к открытию.

– Ой, какие смешные зверята! А почему они одеты и не в клетках? – звонко удивилась Любаша, впервые увидевшая обыкновенных детей живьем.

Все заржали, решив, что это крайне удачная шутка. Только Ваня не засмеялся. Он не встретил здесь еще ни одного зверя, а уже был потрясен и даже немного раздавлен. Но раздавлен не слоном, не бегемотом, а всеми этими радостными свободными людьми, которые куда-то спешат, чего-то галдят, над кем-то смеются. Почти все дети, и помладше Вани-Любани, и намного старше, были со своими бабушками, дедушками, мамами, папами. И это сразу чувствовалось. Каких-то детей их взрослые обнимали и ласкали, других – ругали и шлепали, но все равно было видно, что это люди, связанные друг с другом какой-то непонятной, глубокой и неразрывной силой. Близкие-близкие люди. Короче – родные.

– Ванька! А ну быстро отвалил от этой девочки! Не сталкивай ее с черепахи! – раздался рядом незнакомый женский голос.

Ваня вздрогнул. Какая-то толстая мамаша в джинсах и тельняшке оттаскивала своего сынка от большущей бронзовой черепахи с распластавшейся на ней серьезной девочкой лет трех с половиной. А сынок – Ванин тезка и ровесник, сопливый, коротко стриженный пацан, похожий на уголовника, – этот сынуля упирался и вырывался.

Тогда мать сильно шлепнула его по попе, а он противно заскулил и пихнул ее локтем в живот. Тогда она схватила его за ухо, хорошенько трепанула и тихо пообещала, что дома все расскажет отцу. А он попытался еще более противно зареветь, но передумал – и вместо этого ударился лбом о ближайший фонарный столб. Несильно, но выразительно. Тогда мать испуганно погладила его по головке и купила ему эскимо на палочке, которое он с большим удовольствием начал облизывать, победно шныряя по сторонам хулиганистыми глазенками. Все были довольны.

Ваня смотрел на это безобразие с изумлением, ужасом и… завистью. Вот оно, значит, какое – нормальное счастливое детство! То, которого у них с сестренкой никогда не было и, наверное, уже не будет… А сестренка ничего такого не почувствовала, она разглядывала этого невоспитанного Ваньку и его полосатую мамку с простым здоровым любопытством, как наблюдала бы за семейкой зебр или шимпанзе.

– Так, а где тут шимпанзебры? – озорно вдруг крикнула Любаня на весь зоопарк.

Все вокруг опять заржали и начали оглядываться по сторонам: ну-ка, где этот вундеркинд, придумавший новое фантастическое животное? А вундеркинда не видать, он надежно закрыт с двух сторон лейтенантами Огурцовыми в костюмах жениха и невесты.

– Ура, я карту зоопарка раздобыл, – радостно сообщил старлаб Костя, вздернул очки на лоб и близоруко вперился в карту. – Так, понятно… Прямо пойдем – забредем в водоем, по самую шейку. Направо пойдем – жирафа найдем. А также льва, гиену и много-много диких обезьян. А налево пойдем – к паукам попадем. И заодно в сортир. Ну, куда двинемся?

– Б-р-р-фу-у-у-у, не хотим к паукам, не хотим в этот ссатир! Идем к жирафику! – решила Люба.

– Не «не хотим», а «не хочу», – хотел ее вежливо поправить Ваня.

Он бы сначала сходил налево, но уж ладно, направо так направо, желание женщины – закон. Особенно в ее Деньрожденья.

Вскоре Ваня влюбился в очаровательную юную викунью в обтягивающем шерстяном костюме, а Любаню долго не могли оторвать от прыгающих и дерущихся кенгурят. Молодожены