Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев
— Ну, я как бы в комсомол вступаю. Предки думают, может, карьеру сделаю. Второй секретарь горкома — батин одноклассник. Двигает меня вверх с огромной силой.
— А… — ровно, не осуждая и не восхищаясь, протянул парень. — А я так, чисто поприкалываться. Восьмой класс закончил, хотели меня в «фазанку» спихнуть, но то же дядька, батин брат, пошел в школу и развел. И тут как раз одного отличника в «Артек» отправили, и в эту бодягу путевка, значит, образовалась. Ну, меня под шумок сюда и сунули. На самом деле оно мне нафиг не сдалось. Весь этот комсомол…
Але хотелось поговорить еще с этим простым и будто бы давно знакомым парнем, но тут Бойченко объявил об окончании торжественного собрания, и отряды потянулись к корпусам.
— Спасибо, — сказала девушка, возвращая пиджак.
— Пожалуйста, — пожал плечами новый знакомый. — Завтра увидимся?
— Конечно, — улыбнулась Аля.
— Я тебя найду, — указал на нее пальцем парень, растворяясь в темной массе толпы.
Алина махнула Владу рукой и чуть не расплакалась. Бывает же так: постоишь с человеком рядышком каких-то полчаса, а будто в недельный поход с ним сходил. Расставаться не хочется, а надо. И знаешь, что увидишь, но все равно почему-то грустно.
Глава 2. Моральный кодекс
Цветы на подоконнике ранним утром обнаружила Томка. Подруга с какой-то стати решила, что у нее завелся тайный поклонник.
— Это так приятно, девочки, — разомлела Тамара. — А ведь я совсем не знаю, как его зовут. Но в этом-то и вся романтика!
— Зато я знаю, как его зовут, — оборвала ее Аля. — Дай сюда.
Отобрав цветы, Алина покрутилась по комнате, размышляя, куда поставить букет. Потом достала со шкафа пыльную вазу и вылезла в окно.
— С чего это Алька решила, что это ей? — возмутилась Суперменка. Наташа и Таня только развели руками и продолжили взбивать подушки.
Вскоре ваза с цветами вернулась на подоконник, а сама Алина пошла в обход, через парадное. Как назло, ее опередила комиссия по проверке чистоты комнат. В первое утро санитарный патруль нагрянул в усиленном составе: комиссар Виталя, замначлаг Наиля Флюсовна, командир отряда Лидка и еще пара девочек с тетрадками.
— А вот они и цветочки, — ахнул комиссар. — Так вот кто клумбу возле третьего отряда оборвал!
— Это не мы! — завопила Томка. — Это кто-то утром положил к нам на подоконник! Просыпаемся, а он, то есть они… лежат! Представляете?
— Очень хорошо себе представляем, — закивала Наиля, обрадованная, что нашелся повод для экзекуции. — И кому этот букетик предназначался?
— У Тамары завелся поклонник, — мотнула головой Аля и принялась, как ни в чем не бывало, застилать постель.
— Тамара, значит? — шагнул к коварно преданной Томке Виталя.
— Тамара, — сделала книксен покрасневшая как рак Суперменка. — А вы Виталий?
— Для кого Виталий, а для кого Виталий Юрьевич, — строго ответил комиссар. Алина глянула сначала на расплывшуюся в блаженстве Тому, затем на плечистого парня и поняла, что это и есть тот самый пловец, которого мечтает закадрить подруга.
Но комиссар был настроен решительно:
— И как будем наказывать виновницу? — обратился он к Флюсовне.
— Да, как? — повернулась Наиля, в свою очередь, к Лиде. Та будто ждала этот вопрос:
— Виновная обязана высадить две клумбы вместо одной. Как раз ко второму сезону расцветут.
— Так и запишем, — согласилась женщина. — Ладно, проверьте заправку и пыль, а мы пойдем потихонечку дальше.
К разочарованию Тамары, Виталя больше не глянул на нее, а поспешил за начальницей. Томка упала на кровать и вытерла набежавшие слезы.
— Да не плачь, — торжествующе улыбаясь, произнесла Лида. — Всего две клумбы высадить — чепуха. Скажи мне спасибо, что две. Наиля Флюсовна хотела три, я прямо прочитала ее мысли и решила сыграть на опережение.
— Да хоть четыре! — разозлилась Томка. — Проверяйте заправку постелей и валите отсюда!
Лида указала помощницам на дверь и, гордо выпятив подбородок, вышла следом.
— Ну, вот нафига было говорить, что это мне цветы?
— Так я же специально. Чтобы ты с Виталей познакомилась. Ты же хотела…
— Это да, — пригорюнилась подруга. — Спасибо. Теперь он знает хотя бы мое имя. Хотя, конечно же, он его позабудет уже к обеду.
— Да раньше, — махнула рукой Алька и, подойдя к вазе, шумно вдохнула. — Ах, как они нежно пахнут! Это мне Влад принес. Помнишь, с которым я вчера на построении флиртовала? Он мне еще пиджачок на плечи накинул…
— Девочки, пойдемте на завтрак! — взмолилась Наташа.
Наташина мечта набить желудок, однако, не сбылась так быстро. Как только девочки вышли из корпуса, как ту же их закрутил людской поток, несущийся к спортплощадке. Там, вдалеке, за четвертым корпусом, уже гремела музыка.
Командиры отрядов выстраивали своих людей вдоль специально отмеченных на асфальте участков, а Алина, подталкиваемая чужими плечами и животами, прислушалась к словам гремевшей на всю ивановскую песни.
— Я всегда во всем резине доверял, и колеса на машине не менял, — неслось из динамиков. — Хоть на вид одни бараны у ГАИ, но пятерки в их карманы шли мои… Резиновый ро-о-ок!..
— Ну-ка, ну-ка, ну-ка, все построились в колонны! Соблюдайте дистанцию! Друг от друга на вытянутую руку! — в центре асфальтовой площадки нарисовалась взрослая девушка в цветном обтягивающем трико. В руках у девушки сверкал серебряный мегафон.
— Это что еще за Джейн Фонда? — не поняла Аля.
— Это Вероника, — важно объяснила Лида, которая уже была в курсе состава административной команды. — Вообще она вожатая из четвертого отряда, а по совместительству помогает Тимуру Петровичу проводить утреннюю зарядку.
— Он не офигел, ваш Тимур Петрович? — подбоченилась Алина. — Ты слышишь, какую он музыку врубил? Сейчас я с ним разберусь!
С диск-жокеем девушка столкнулась у самой лестницы, ведущей в радиорубку.
— Тимур Петрович, или как вас там, — небрежно обратилась она к мужчине. — Вы в курсе, что эту группу запретили крутить в общественном месте? Это же «Примус»! Вы, что, список запрещенных групп не видели? Горком комсомола по всем школам рассылал.
— Это само включилось, пока я за удлинителем бегал, — смутился мужчина. — Эти кассеты вчера только привез, сборник. До этого «Солнечный регги» играл, а эта следом пошла. Сейчас другую поставлю.
— Вы уж будьте любезны, — нарочито вежливо произнесла Алина. — А вообще это так и будет каждый день? У нас, понимаете, в желудках революция, кишка с кишкою говорит, а вы из нас последние жилы тянете вместе с этой красоткой, как ее, Вероникой.
— А вот тут я уже ничего поделать не могу, — развел руками Тимур. — Это так было до нас и будет после нас. В семь утра зарядка, в семь-тридцать построение на завтрак.
