Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев
— Позавчера я все видела, — не выдержала Аля. — Как Лебедин… и Валя Шкаликова… Потом вы… И как он вас душил, я тоже видела…
— Душил? — деланно засмеялась Наиля Флюсовна. — Виталик меня душил? Надо же, до чего может дойти детская фантазия! Да этот Лебедин боится меня как огня!
— И поэтому он пригрозил вас убить, если вы проболтаетесь.
— Ох, дорогая, хорошо, что сезон уже кончился. Иначе все эти бредни определенно вылезли бы вам боком. Я слышала, что вы хотите приехать вожатой в третьем сезоне? Так вот, этому не бывать. Ни в этом году, ни в следующем. И скорее всего никогда. Зарубите это себе на носу.
— Очень надо мне! — фыркнула Алина. — Я жду не дождусь, как бы мне скорее уехать отсюда! Во что вы превратили лагерь? Каждый ходит и собирает на другого компромат, стучит, жалуется, а в это время, такие как Виталик, делают свои грязные делишки, и все им сходит с рук!
— Все сказала? — презрительно сморщила лицо замначлаг. — Теперь свободна! Собирай свои вещички и можешь позвонить родителям, чтобы за тобой приехали.
Аля резко развернулась, смерила взглядом растерянного Тимура и вышла. На улице она уселась на скамейку и впервые в жизни пожалела, что в ее кармане нет пачки сигарет.
Исаев появился через полчаса.
— Почему это я должна уезжать раньше? — возмутилась вслух девочка. — Может быть, я хочу остаться на последнюю дискотеку? Имею я право?
— Дискотеки не будет. Это приказ начальник лагеря. Они боятся повторения ЧП.
— Какого ЧП?
— Ну, вдруг что-нибудь произойдет с девочками. Или заявятся местные и устроят тут драку.
— Бред. Самый главный возмутитель спокойствия уже смылся. Нагадил и сбежал. Еще и успел всех обвинить. Вы же в курсе?
— В курсе чего?
— Того, что Виталик изнасиловал двух девочек из нашего отряда? Лиду и Валю?
— Я только знаю, что обе девочки написали заявление, что никаких происшествий с ними не случилось. Мне Флюсовна лично показала эти бумажки. А вот Влад и его приятели могут иметь серьезные неприятности, если Виталий на них заявит.
— Это мы еще посмотрим! А вы, Тимур Петрович, трусишка. Это в вашей воле — провести дискотеку или нет. Весь лагерь ведь ждет, никто не уезжает.
— Да некоторые районы уже увезли своих. После завтрака тут два автобуса стояли, битком набитых. К вечеру половина лагеря разъедется. Даже если бы не было приказа Бойченко, все равно смысла крутить танцы нет.
— Нет так нет, — встала со скамейки девочка. — Значит, я могу позвонить родителям и попросить прислать машину. Гудбай, ариведерчи, Тимур Петрович, мы больше не увидимся.
— Ну, мир тесен, Алина. Может, еще и увидимся.
— Это штаны у вас тесные, Тимур Петрович, а мир большой. Кто знал, что Саманта Смит к нам прилетит? Из самой Америки! И вероятность того, что мы увидимся, равна нулю. Да вы и не хотите! Это вы просто болтаете. Нужна я вам, как корове седло!
— Нет, ну почему же?..
— Не надо меня утешать. Я хоть и в курносом возрасте, а хорошо понимаю, когда врут. Да еще так нагло! Завтра вы меня забудете, потому что общались только из-за скуки! Хотите совет? Вам нужна взрослая женщина. Она родит вам сына, будет варить вам борщи. А мне еще расти и расти, учиться и учиться, как сказал Ленин. Так что, счастливо оставаться!
На последнем слове голос предательски дрогнул, и Аля поспешила отвернуться и пойти к спальным корпусам, чтобы Тимур не увидел ее слез. Да и не из-за него она плакала. Просто не удался ее отдых, ее первый сезон в комсомольском лагере, куда она ехала с такими надеждами на любовь и счастье.
Она уговаривала себя не оборачиваться, чтобы не увидеть его растерянного взгляда, его сдвинутых густых бровей. Он наверняка стоит возле скамейки, и по привычке закатывает рукава своей фирменной олимпийки. Думает, чтобы еще такого наврать этой маленькой, наивной девчонке.
— Алина, подожди! — Тимур Петрович подбежал и схватил ее за руку. Слезы, стоявшие в глазах, предательски брызнули, и девочка всхлипнула и дала им волю. Вот так они стояли, глядя друг на друга. Тимур смотрел, как Аля рыдает, а она, сквозь пелену радужных слез, глядела на его растерянное лицо и ждала, что такого он может ей пообещать.
