Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев
— Михаил Сергеевич Горбачев… Гейдар Алиевич Алиев…
— Она знает, — махнул рукой Щелоков. — Она умничка! Наиля Флюсовна, через неделю в лагерь приедет вся комиссия. У меня огромная просьба — еще раз накануне прибытия моих коллег… Чтобы от зубов все отскакивало! Все свои вопросы знают! Мешанины никакой не будет, я гарантирую. Но чтобы все было в ажуре! Все, мне пора! Дети, до скорой встречи!
Сопровождаемый мужиком в спортивке, Щелоков вышел из штаба, а Наиля, изгибаясь змеиным телом, подползла к Алине и прошипела:
— Моя бы воля, таких в комсомоле не было бы и духу! В шортах ходить у нас запрещено… И рубашечку поскромнее надень, не надо тут всему лагерю пупок показывать!
Кандидаты тихонечко посмеивались, но Наиля цыкнула, и те заткнулись.
Размышляя, стоит ли ей бояться этой заместительницы, или она из тех, с кем можно безопасно пикироваться на протяжении всего сезона, Аля направилась к своему отряду. На площади перед корпусами уже расставили столы с аппаратурой для вечернего построения, и возле стойки с микрофоном девочка заметила того самого блатного спортсмена в «адидасе».
— А вы здесь, что, за музыку отвечаете? — комкая фантик жевательной резинки и нагло жуя, спросила Аля. — Тут вообще дискачи бывают? И как часто?
— Все у нас здесь бывает, — уклончиво ответил мужик. — И дискотеки, и зарядочка по утрам обязательно для всех, даже для самых ленивых. Ты из какого отряда?
— Неважно, — запулила фантик в груду колонок девушка и важно проследовала дальше. Она должна тут всем показать, что не лыком шита, и с ней необходимо считаться. Будет плохая музыка на дискотеке, она житья не даст и этому важному чуваку в спортивном. Что касается Наили, Аля предложит ей договор о ненападении, а если та не согласится, пусть пеняет на себя. Алине давно не двенадцать, недавно стукнуло аж шестнадцать.
Тамара валялась на кровати, не разобрав ни одной сумки, и красила ногти на руках.
— Ну, как все прошло? — без особого интереса спросила она.
— Да никак. В штабе злая тетка была. Наиля Флюсовна. Мне кажется, надо ей кликуху придумать смешную.
— А тут уже командир отряда, оказывается, есть, прикинь? — усмехнулась Томка. — Какая-то пигалица приперлась, говорит, я Лида, ваш командир. Я спрашиваю: а кто тебя командиром-то выбрал? Она мне: назначили! И давай меня грузить: мол, в шесть ужин. Пред этим надо собраться и речевку придумать. После ужина собрание на площади, всякие важные объявления там. В девять свободное время, в десять отбой.
— Чего-о? — выплюнула жвачку за окно Аля. — В десять отбой? Да у нас только жизнь в десять начнется! Ты вот будешь в десять спать?
— Я, что, больная?
— Вот о чем и говорю! Они меня бесят все! — Алина разошлась и говорила со злым смехом. — Дома предки строят, а тут эти! Сейчас шла и встретила чувака в «адидасе». Я ему говорю: ты, че, раз в «адидасе», значит крутой?
— Так и сказала? — восхитилась Томка и даже перестала красить ногти.
— Да! А он сразу: да я так… я тут типа за музыку отвечаю! А я ему говорю: будет плохой музон на дискаче, среди ночи за кассетами в город пошлю!
— Ну, ты даешь! — села на кровати офигевшая подруга. — А дальше что?
— А он давай со мной знакомиться. Мол, ты клевая такая…
— Да брось ты, Алинка! Он же старый! Ему наверно сороковник!
— Короче, я ему погоняло придумала: Брови!
— Нет, лучше Брежнев! Ха-ха!
— Да, не! Брови лучше! Вот козел, а! На мои ножки пялился!
Веселье прервал стук в дверь. Вошла девица с наглой физиономией. Томка подмигнула, мол, это та самая командирша… Но Аля уже поняла.
— Здравствуйте еще раз, девочки. Для тех, кто недавно подошел, хочу представиться. Я Лида, командир отряда.
— Да в курсе мы…
— Тимур Петрович, наш музыкальный и спортивный руководитель лагеря, попросил нас придумать речевку. Мы должны построиться у двери отряда и с речевкой пойти в столовую. Здесь так положено.
— Что еще за Тимур Петрович?
Вместо ответа Лида подошла к окну и отодвинула в сторону тюлевую занавеску. Потом мотнула головой в сторону площади.
— А… — хлопнула в ладоши Аля. — Это тот чувак в спортивке? Да мы его знаем, даже, Томка? Это же Брови!
Лида густо покраснела. Потом быстро пошла к двери, но, уже выходя, обернулась:
— Я доложу об этом, кому положено.
Аля повернулась к Томке, которая тоже ошарашено хватала ртом воздух:
— Ты слышала, Тамар? Я доложу об этом, кому положено! Она, что, долбанулась? Вот тебе бабушка, и Юрьев день! Немая сцена из «Ревизора»!
Девчонки дружно расхохотались, и через минуту уже валялись на кроватях, хватаясь от смеха за животики. Вошедшие соседки по комнате, еще не зная в чем дело, тоже присоединились к веселью.
— Ну, что? Четверо — уже банда? — весело вскочила на кровать с ногами Алина. — Предлагаю придумать нам секретные погоняла! Томка, ты кто будешь?
— Суперменка!
— А вы, девчонки?
— Ну, я хотела бы Принцессой быть, — пожала плечами полная Наташа.
— А можно я буду Морячка? Я плаваю классно с шести лет! — сообщила Таня.
— Заметано, подруги! — азартно закусила губку Аля. — Я буду Пантера! В общем, слушай сюда, народ! Нам здесь три недели куковать! Если будем только речевки дурацкие кричать и на построения ходить, от скуки подохнем! Предлагаю жить весело и активно!
— А как? — не поняла Принцесса.
— Сегодня после отбоя подушками будем фигачиться! Это для начала! Потом, как надоест, пойдем по корпусу шорохаться! Посмотрим, где пацаны живут, где Лидкины апартаменты! Если командирша наша будет на нас стучать, сделаем ей велосипед!
— А что такое велосипед? — удивилась Морячка.
— Потом объясню. Давайте уже придумаем эту дурацкую речевку и пойдем на ужин. Жрать охота!
Без пятнадцати шесть Лида с неудовольствием подметила, что ее отряд выстроился у входа в корпус не в полном составе. Все десять пацанов были на месте, но вот четырех девчонок не хватало.
— Это двенадцатая комната, — доложил кто-то из приближенных.
— Это, наверно, Алина, — вытянула губы командирша. — Сама шебутная и других с толку сбивает. Придется мне точно Наиле Флюсовне докладную написать на эту Алину.
Тут хлопнула дверь. Все обернулись на звук и ахнули. Все четверо девчонок из двенадцатой комнаты, и Алина с Томкой, и Наташа с Таней, вышли ярко-ярко накрашенными, в коротеньких шортиках и маечках до пупка. В довершение картины еще и прически на голове забабахали: «я упала с сеновала».
— Ну, девочки, это недопустимо! — возмутилась Лида. — Вас не пустят в столовую! Да что там вас — весь
