Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев
— А что, клево же! — оценил кто-то из пацанов. Мужские голоса загудели в поддержку.
— Нет, я не могу вести отряд в таком виде! — Лида отошла в сторону и села на скамейку. Насупилась.
— Ты не можешь, я поведу, — заявила Алина и вышла в голову колонны. — Отряд! Слушай мою команду! Речевку — давай!
— Девочки, — подняла руку мелкая Катя. — Я еще не успела всем раздать листочки с речевкой. Можно я раздам?
— Дай-ка сюда, — выхватила листочек Аля. — Ну-ка, что тут такое… «Наш отряд зовется «Пламя». Реет над отрядом знамя… Что за чушь? Кто эту фигню выдумал?
— Я, — понуро опустила голову Катя.
— Ничего, не плачь. Мы с девчонками свой вариант сочинили. Зачитай, Суперменка!
Тома вышла из колонны и выцарапала из кармана шортов обрывок бумажки:
— «Пламя, пламя, пламя, пламя! Повторяй, чувак, за нами! Брови, парень, расчеши! Дай музона для души!»
Лида вскочила и вырвала листок из Томкиных рук:
— Прекратите саботировать задание Тимура Петровича! Прекратите! Если не желаете идти с нами в одном строю, пожалуйста, ходите отдельно! Отряд! Слушай мою команду! Речевку — начинай!
Перевирая придуманные Катей слова, шестнадцать человек двинулись к столовой, и лишь некоторые в строю пытались кричать слова Томы: «Пламя, пламя, пламя, пламя!»
— Ну, что, нам голодными оставаться? — всхлипнула вдруг Наташа и потерла круглый живот.
— Не ной, — оборвала ее Алина. — Давай стройся в колонну по двое. Пошли! У нас свой отряд и своя речевка.
Практически весь лагерь был уже в столовой, и потому марш четырех размалеванных кукол со странной речевкой увидели только припоздавшие участники местного ансамбля. Парни-музыканты от удивления пораскрывали рты.
— Брови, парень, расчеши! Дай музона для души! — громче всех скандировали Аля и Тома.
— Это про Тимура, что ли? — хохотнул один из музыкантов.
Ответить Аля не успела, так как на аллее возникли директор лагеря и Наиля Флюсовна.
— Это что еще за безобразие? — грозно зарычала женщина.
— Да? Что это? Потрудитесь-ка объяснить! — поддакнул Бойченко.
— Ну-ка, красавицы, дуйте к умывальникам! — замахала руками Наиля. — Чтобы все смыли, иначе в столовую вам хода нет! А ты, Алина, погоди. Иди-ка сюда, дорогуша.
— Что за актриса из погорелого театра? — спросил начальник.
Наиля понизила голос, но настолько, чтобы ее могли слышать и Бойченко, и сама Аля:
— Это вот та самая протеже Щелокова. Которую он прочит в комсорги школы. Он уже всему горкому уши прожужжал, какая она умница и отличница. А вы посмотрите на этот образец вырождения! Вы бы смогли порекомендовать ее? Что-то здесь не так.
— Щелоков? — выпятил губу Бойченко. — Щелоков грамотный парень, кого попало выдвигать не будет.
— Дорогуша, ты иди тоже умываться, — мотнула головой женщина. — Я завтра же поставлю вопрос об исключении тебя из списка вступающих. И мне уже доложили о твоей вредной привычке давать всем прозвища.
Девчонки из комнаты терпеливо ждали, пока Алина умоется и соберет волосы в тугой хвостик на затылке. На ужине Аля переглянулась с Лидой и показала той кулак. Девчонки рассмеялись, когда командирша тут же вскочила из-за стола и бросилась жаловаться начальству.
— Коммунистка такая, — хмыкнула Тома. — До мозга костей.
На построении после ужина, когда над головами еще пионеров и уже комсомольцев сгрудились сиреневые тучи и замелькали москиты, Алина и ее подруги пожалели, что вырядились в шортики. Комары стали немедленно атаковать именно их. Наташа и Таня то и дело взвизгивали, поэтому начальнику лагеря, толкавшему речь, приходилось делать вынужденные паузы и строго зыркать в сторону отряда «Пламя».
Когда речь закончилась, к микрофону подошла Наиля Флюсовна:
— У нас в лагере есть давняя традиция: взявшись за плечи, петь прекрасную песню об алых парусах. Помните эти строки: «Ребята, надо верить в чудеса…». Ну-ка, каждый, возьмите за плечи своего соседа… Текст песни должны знать все, а кто не знает, слушайте и запоминайте…
Соседом Алины оказался некий жирный парень, от которого густо пахло котлетами и потом. Девочка не могла припомнить, чтобы за ужином давали котлеты. Видимо, толстяк потреблял какой-то дополнительный паек из собственных припасов.
— Блин, у тебя такие руки жирные, — с ненавистью сказала Аля. — И тяжелые к тому же. У меня уже плечи заныли…
— Когда-нибудь весенним утром ранним, — в ответ пропел толстяк.
— Свалил бы ты отсюда, — попыталась высвободиться из объятия жирного Алина. Но толстяк не отпускал. Ему, по всей видимости, нравилось мучить девочку своим кулинарным амбре. Аля уже хотел позвать на помощь Тому, но тут кто-то подошел к толстому парню со спины и сильно ткнул пальцем промеж лопаток:
— Ну-ка, туша, свалил отсюда!
Толстого как ветром сдуло. Аля обернулась. Позади стоял симпатичный парень в пиджаке. Юноша был худым, со впалыми щеками, но это только придавало ему мужественности. А еще то, как он снял пиджак и накинул на плечи Алины.
— Так-то лучше, — сказал он. — Меня Влад зовут. Я из отряда «Синяя птица».
— А тут что делаешь?
— Увидел девочка симпотная стоит, дрожит от холода, — пояснил новый знакомый. — Непорядок. Да еще туша неподходящая для случая. А тебя как зовут?
— Алина, — девочка удивилась, как впервые за день смягчился ее собственный голос.
— А что, им реально нравится эту лабуду петь? — удивился Влад.
Аля рассмеялась. Она не понимала, шутит этот парень или нет. Потом поймала на себе завистливый взгляд Томки и приветливо помахала подруге.
— Подружайка твоя? — мотнул головой юноша. — Тоже ничошная.
— Эй, ты! — слегка хлопнула его ладошкой по груди Аля. — Твой пиджак на мне. Ты сегодня мой ухажер.
— Без балды, — согласился Влад. — Прикинь, меня батя вот только что подвез. Я вообще не в курсях, что тут происходит. Думал, баптисты. А это, оказывается, и есть мой лагерек.
Пацан говорил так легко и комично, что Алине тут же захотелось, чтобы построение не заканчивалось, а этот чувак не возвращался в свою «Синюю птицу» и не отбирал своего тепленького пиджачка.
— А хочешь, я в твой отряд перейду, — будто прочитал ее мысли Влад. — Какая разница, в каком отряде быть. Кому тут пивасика проставить, чтобы перебежать?
— Да какого тебе пивасика, — невольно взяла парня за руку Аля. — Завтра все решишь, сегодня тебя никто слушать не станет. Вон видишь мужик и баба у микрофона. Это и есть начальство.
— Шишкари местные? — тихонько засмеялся Алькин ухажер. — А как зовут их, скажи, я на подкорку запишу.
— Начальника Бойченко, а я ему кличку придумала — Бойкот. Его замша, Наиля Флюсовна, ей и кликухи не надо…
— Точняк, — развеселился Влад. — Флюсовна. Это же ваще, корки моченые.
— А вон тот чувачок в «адидасе», который возле колонок, это Брови. Местный диск-жокей.
— Ты вообще что тут
