Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев

— Ничего, — буркнула, переваливаясь с ноги на ногу, Наташка. — Скоро Алиночке нашей скучновато будет.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лида. Натаха приблизилась к Лидкиному уху и о чем-то быстро зашептала.

Уже в душевой Лида снова подмигнула Алине и крикнула толстой соседке:

— Ну, а чего ты, Натусик, боишься? Ты скажи это нашей красавице в лицо! Не бойся!

Натаха, натирая мылом грудь, плавно переходящую в пузо, покраснела, то ли от пара, то ли от ненависти:

— А чего бояться мне? Я пошла к Наиле Флюсовне и все рассказала! Что у худрука и Алинки шуры-муры!

— Зачем ты это рассказала? — не поняла даже Танька.

— Так получилось, — пожала плечами Наташа. — У меня как раз сахар кончился, и я пошла в столовку. Тут по дороге мне Наиля, а в руках у нее сгущенка. Я как увидела эту сгущенку, у меня в голове все помутилось. И она меня спрашивает, как у вас дела в отряде? Ну, я все и выложила. Про всех. Простите, в голове что-то замкнуло.

Сразу несколько струй горячей воды ударили по пухлому розовому телу. Натаха визжала, как поросенок, корчась под лавиной кипятка. Вскоре ее стало не видно в облаке пара. Экзекуцию первой устроила Лидка, но потом подключились все, даже Танька, которая орала громче всех:

— Так вот откуда Наиля знает, что нас отец бросил! Я никому, кроме тебя, этого не говорила, гадина!

— Стукачка! Стукачка! — повторяла Лидка.

Только Алина толкнула разъяренных девчонок:

— Хватит, хватит уже! Вы ее сейчас сварите!

Валя Шкаликова помогла Наташке одеться и вывела беднягу из душевой.

— Ты чего, Алька? — не поняла Лида. — Она же тебя сдала по полной!

— Какое это уже имеет значение? — устало ответила Алина. — То, что было, не вернуть.

После инцидента в душевой Натаха попросилась жить к Алине и Вальке. Бывшие подруги совсем затравили ее и изъяли все съестные припасы из тумбочки.

— Возьмите меня к себе, буду служить верой и правдой! — взмолилась пухлая. — Хотите, я все вам о себе расскажу. А хотите, буду в комнате вне очереди убираться, пыль вытирать? Мне не трудно!

Алина и Валя переглянулись.

— Оставайся, — смилостивилась Алька. — Только не рассказывай ничего о себе, нам не интересно.

С Лидкой и Танькой установились вполне себе дружеские отношения. Насколько Аля поняла, Лида ужасно боялась, что соперница помешает ее роману с Пашкой-музыкантом. И Алина всячески поддерживала в командирше отряда этот страх. Хотя выискивать слабые места людей и использовать их было довольно-таки противно.

Глава 13. Журналы на немецком

Стремление Валюхи во что бы то ни стало поцеловаться до конца сезона стало навязчивой идеей. Бывает же такое: хорошая девочка, без пяти минут комсомолка, читает запоем Веронику Тушнову и Анну Ахматову, а в голове черт те что. За завтраком Валя грустила, подперев щеку ладонью, и бесцельно размешивала сметану в стакане, которая уже превратилась в масло.

— Не куксись! — Альке надоела эта постоянно трагическая мина. — Ты допросилась! Сегодня пойдем к Владу, он большой специалист по целовашкам.

— Фу, что ты такое говоришь? — очнулась Шкаликова. — Он же твой парень! Как ты можешь?

— Ну, хочешь, с Кириллом познакомлю? С ним ты не только поцелуешься, но еще и радость материнства познаешь! В полной мере!

Натаха от смеха подавилась яблоком.

— А ты чего ржешь? — накинулась на пухлую Валентина. Аля заметила, что Шкаликовой нравится кем-то понукать и командовать. «Чморить», как говорили в лагере. Хорошая девочка Валя при каждом удобном случае принуждала Наташку делать что-то вместо себя: застилась постель, убираться, даже гладить. Вот так меняются люди. Страшно подумать, что еще может выкинуть эта отличница, когда познает радость поцелуя.

— Лады, не хочешь к Владу, пошли к твоему любимому Костику. Но учти: у него соображалка еще очень детская, он может и не догадаться, чего ты от него хочешь. Хотя… Как сказать… Томку-то он за кое-что трогал.

У Натахи изо рта выпал неразжеванный кусок, а глаза стали навыкате.

— А ты забудь, что слышала, — сказала ей строго Алина.

— Девочки, а можно я с вами? — молитвенно сложила ладошки пухлячка.

— Конечно. Расписку только мне напишешь о неразглашении тайны. Все, что увидишь и услышишь, должно остаться в твоей большой голове, ты поняла?

— Хочешь, Алечка, я поклянусь здоровьем своей мамы?

— Блин, Наталья, не устаю удивляться твоей низости. Как ты можешь клясться здоровьем матери? Даже Гитлер не клялся здоровьем своей мамы!

— Откуда ты знаешь? Вдруг он сказал Сталину: «Клянусь здоровьем своей мамы, что Германия не нападет на Советский Союз!»

Аля оценила возросшее чувство юмора толстушки. Все-таки как сильно меняются люди. Когда Валюха жила с другими девочками, такими же примерными крысками, как она сама, она лезла повсюду читать вслух стихи и при каждом удобном случае козыряла по-пионерски. Теперь Валька вдруг огрубела и ожесточилась. Ее любимым занятием было мучить Наташку. То схватит бедную соседку по комнате двумя пальцами за щеки, то за задницу ущипнет больно. Аля списала эти садистские наклонности на отсутствие интимной жизни.

Но и Наташа изменилась, как только стала жить с Валей и Алиной. Толстая вдруг стала много юморить, улыбаться и даже следить за собой. Порой Альке даже казалось, что та меньше ест и как-то заметно всхуднула.

Перед тем, как свести Костю и Валю, Алька решила проведать Влада. Нельзя сказать, что ее мучила совесть, но в душе девочка очень хотела, чтобы парень уехал домой. Следовало как-то не юлить, но сказать это прямым текстом. Для уверенности Алина взяла с собой в лес Вальку и Наташку, но, встретив по дороге Лидку и Таню, отвертеться от этих прилипал оказалось просто невозможно.

Никто, кроме Альки, ни разу не видел Владовского шалаша. И вообще так далеко в лес девочки еще не заходили. Алина гордо вышагивала впереди, остальные озирались и вздрагивали при каждом звуке хрустнувшей под ногами ветки.

— И вот как он не боится один в лесу? — поежилась Валентина. — Тут же дикие звери могут быть. Алька, как ты думаешь, тут есть дикие звери?

— Разве только зайцы, — ответила за Алину Лида. — Ты слышала по ночам волчий вой?

— Нет.

— Ну, и вот. Были бы волки, мы бы слышали вой.

— Погоди, — возразила Шкаликова. — Ты говоришь, зайцы. Но ты пойми, где косые, там и серые. Это закон природы. Пищевая цепочка, понимаешь?

— Я бы сейчас тоже зайца съела, — потерла живот Натаха.

— Заткнитесь, — попросила Алина. — Уже почти пришли. Дерево видите с веревками? Вот под ним, в кустах, и есть шалаш.

Алька сложила ладошки рупором и крикнула:

— Коу!

— О боже, —