Музей неудач - Трити Умригар
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Шеназ, неверно истолковав его молчание. — Почему Моназ не сделала аборт, да? — Она вглядывалась в его лицо. — Не смогла. К тому же она обратилась к нам на очень большом сроке.
— Все будет хорошо, — Реми обнял Шеназ за плечи. — Это же намного лучше, чем усыновлять чужого ребенка. Малыш останется в семье. Вы с Джанго сможете приезжать и видеться с мальчиком.
— А еще мы точно знаем, что ребенок — наполовину парс и происхождение у него достойное, — заметил Джанго. — Если бы вы усыновили ребенка из приюта, неизвестно, кто бы вам достался. Сирота из трущоб, скорее всего, с непонятно какой наследственностью, индуист или мусульманин. Парсы редко отдают детей на усыновление.
Реми подумал о том же, когда Джанго позвонил ему в Колумбус, но все же поморщился, когда тот произнес это вслух. Он считал себя прогрессивным, светским человеком. Они с Кэти не отличались религиозностью. Но он признавал, что возможность усыновить ребенка-парса — большая удача. В их маленькой изолированной общине смертность превышала рождаемость: парсы вымирали, по всему миру их осталось меньше ста тысяч. Найти ребенка из богатой и образованной парсийской общины было равноценно чуду. Реми не знал взглядов матери на усыновление, но рано или поздно придется рассказать ей об истинной причине его приезда, а если они возьмут ребенка, чье происхождение будет прозрачным, Ширин наверняка спокойнее отнесется ко всему этому предприятию.
Устыдившись собственных мыслей, Реми сменил тему.
— Мы с Кэти… вы же нас знаете. Мы сделаем всё, чтобы ребенок Моназ — то есть наш ребенок — ни в чем не нуждался. Мы станем хорошими родителями, обещаю.
— В этом мы как раз не сомневаемся, — ответил Джанго. — Это будет самый счастливый ребенок в мире. Арре, будь я на пару лет моложе, я бы умолял вас с Кэти меня усыновить!
Шеназ с притворной досадой хлопнула себя по лбу.
— Тебе тридцать шесть, а ты по-прежнему ведешь себя как клоун, — вздохнула она. — Боже, помоги мне. — Она взглянула на Реми. — Вернешься в Бомбей к дате родов? Моназ лучше не привязываться к сыну.
За столом вдруг повисла тишина: каждый вдруг осознал, какая серьезная потеря предстоит Моназ.
Реми вздохнул.
— Хотел бы, — ответил он. — Но давайте лучше у нее спросим, когда она придет, и поступим, как она считает нужным. — Он встал. — Пойду отдохну немного.
— Да, поспи, — сказала Шеназ. — У тебя, наверно, джетлаг.
Почти в десять Реми вздрогнул и проснулся. Он причесался и вышел в гостиную ждать мать своего будущего ребенка. Сбоку на шее лихорадочно пульсировала жилка, и он попытался успокоить ее указательным пальцем. Шеназ на кухне отдавала распоряжения повару.
Моназ опаздывала, но не позвонила и не предупредила об этом, и Реми почему-то охватило разочарование. «Расслабься, — подумал он. — Ты не эту женщину собираешься усыновлять, а ее ребенка». Он представил себе маленького мальчика, вразвалочку топающего по двору их дома в Колумбусе, бойкого любознательного малыша в шортах с кармашками и красных кроссовках, и его сердце сделало кульбит. Он заерзал на кресле, не в силах совладать с волнением.
В дверь позвонили. Реми встал и замер; Шеназ открыла дверь и впустила стройную молодую женщину. На Моназ была белая футболка, голубые джинсы и теннисные туфли. Кожаная сумка небрежно висит на правом плече. Реми с удовольствием отметил, что внешне она ничем не отличается от студентки американского колледжа.
Он улыбнулся, глядя, как девушка обнимает тетю и направляется к нему через длинную прямоугольную гостиную.
— Здравствуй, Моназ, — он протянул ей руку. — Я Реми. Рад знакомству.
Лишь вблизи он заметил покрасневшие глаза, алый, как клубника, нос и дрожащую нижнюю губу.
— Здравствуйте, дядя Реми, — сказала Моназ. — Мне очень, очень жаль.
— Подумаешь, — Реми махнул рукой, — не так уж ты и опоздала.
Девушка растерянно взглянула на него. Казалось, она вот-вот заплачет.
— Мне жаль, что вы притащились сюда из самой Америки. Я решила оставить ребенка.
Глава вторая
Реми оцепенело слушал, как Джанго и Шеназ отчитывают девушку. Та насупилась и обхватила себя за плечи. Он представлял себе разные варианты развития событий, но и предположить не мог, что Моназ изменит свое решение. «Никогда не видел, чтобы Джанго так злился», — подумал он со странным равнодушием. Шеназ плакала и обвиняла племянницу, что та опозорила ее перед старым другом мужа.
— Реми, по-твоему, из Джуху[8] сюда пришел, пешочком? — распекала ее Шеназ. — Бедняга оставил жену и бизнес в Америке и специально прилетел с тобой знакомиться!
— Но я же с самого начала предупреждала, что сперва должна встретиться с ним, и тогда уже будет ясно, соглашусь я или нет.
— Что? — Шеназ на миг опешила. — Да, верно. Но мы… мы-то думали, все уже решено. — Она снова рассердилась. — Думаешь, ты сможешь найти своему сыну жилье получше, чем дом Реми и Кэти? Помнишь, что я тебе о них рассказывала? Они — образцовые люди. Образцовая пара.
— Шеназ, прошу, — Реми очнулся от оцепенения. — Давайте все выдохнем. — Все повернулись к нему, видимо, надеясь, что он подскажет, что делать, но он молчал. Голова была как ватная, будто от усталости и разочарования ее изнутри затянуло паутиной.
— Позор тебе, что ты так меня подвела, — заключила Шеназ. — Мы не найдем никого лучше Реми.
— Не надо никого искать, — громко произнесла Моназ. — Я же ровно это вам втолковать и пытаюсь. Я оставлю ребенка. Мы с Гауравом поженимся.
Последовало ошеломленное молчание. Три пары глаз уставились на девушку. Та сидела и дрожала, но была полна решимости.
— Чокри[9], — наконец выговорила Шеназ, — ты в своем уме? Думаешь, отец разрешит тебе выйти не за парса?
— Мне девятнадцать. Мне не нужно его разрешение.
— На той неделе ты сказала, что этот Гаурав не хочет иметь с тобой ничего общего, — заметил Джанго. — А теперь вы женитесь?
Моназ открыла было рот, чтобы объяснить, но Реми решил, что с него хватит. Личные дела Моназ его не касались. Возможность усыновить ребенка из Индии испарилась, и он чувствовал себя дураком из-за того, что поспешил приехать сюда и возложил все надежды на этого ребенка. Усыновление в частном порядке казалось таким изящным решением проблемы.
— Простите, — он поднялся, — мне… мне надо позвонить Кэти. — При мысли о том, какое разочарование ждет его жену, ему стало плохо. Ведь это она предложила усыновить индийского ребенка. «Ребенок должен быть похож на кого-то из нас, дорогой, —
