Музей неудач - Трити Умригар
— А твои родители не против? Ведь Гаурав из семьи индуистов.
На лице Моназ промелькнуло сомнение, но она решительно поджала губы.
— Мне все равно. Если хотят увидеть внука, придется смириться со смешанным браком.
«В ней удивительным образом уживаются бесстрашие и страх», — подумал Реми. Моназ ему нравилась.
— Что ж, удачи тебе, — сказал он.
— Спасибо за благословение, дядя, — вежливо ответила она. — Но мне нужно, чтобы вы меня простили. Иначе мой брак будет неудачным. Не хочу строить свое счастье на чужом горе.
Реми внимательно на нее посмотрел. Кажется, она искренне верила в эту примету.
«Американка ее возраста никогда не стала бы так себя вести», — подумал он.
— Мне не за что тебя прощать, Моназ, — сказал Реми. — Поступай, как считаешь нужным.
Она бросилась к нему и обняла.
— Спасибо, дядя. Вы такой хороший. Тетя Шеназ все верно говорила. Удачи вам с женой. Я буду за вас молиться.
Глава третья
Остановившись у двери своей старой квартиры, Реми сделал глубокий вдох и нажал кнопку звонка. Натянул улыбку и еще раз отрепетировал возглас «Сюрприз!», которым планировал приветствовать мать, надеясь, что тогда она не станет злиться, что ее не предупредили о его приезде.
Но дверь открыла не мать, а молодая темнокожая женщина. Его улыбка померкла.
— Да? — сказала женщина. — Аап кон?[10]
— Я Реми, сын Ширин-бай[11]. — Он взял свой чемодан и хотел было войти, но женщина преградила ему путь. — Можно? — Вопрос прозвучал неожиданно резко даже для него самого, и женщина посторонилась.
— А, Реми-сахиб[12], — произнесла она. — Узнаю́ вас по фотографиям. Прошу, заходите. Извините, меня не предупредили, что вы приезжаете. Меня зовут Хема. Я уборщица, прихожу по утрам.
Он кивнул, оглядел гостиную и ужаснулся тому, как все обветшало с его последнего визита. Краска на стенах облупилась, по потолку протянулась длинная трещина. Хрустальные вазы покрылись слоем пыли, раздвижные стеклянные окна помутнели от грязи: их не мыли очень давно.
— Мать у себя? — спросил Реми.
Хема нахмурилась.
— Нет, сэр. Она в больнице. Я думала, вы потому и приехали.
Реми похолодел.
— В больнице? Почему? Она упала?
— Нет, нет, сэр. Не падала она. Сильно кашляла, потом поднялась температура. Доктор-сахиб пришел и сказал, что надо в больницу. А до этого она почти ничего не ела. Не заставить было.
— Не ела?
— А как есть, когда целыми днями кашляешь?
Почему Первез ничего ему не сказал?
— Не понимаю. А Первез и Рошан не помогали? — В обмен на уход за матерью он разрешил им бесплатно жить в квартире на третьем этаже и обещал переоформить жилье на них после смерти Ширин. Давно ли они разговаривали? Он даже не помнил, когда в прошлый раз звонил матери. Кажется, на Рождество. Неужели с тех пор они не общались?
— Они никогда не заходят ее проведать, сэр, — продолжала Хема, украдкой поглядывая по сторонам, будто боялась, что Первез и Рошан выскочат из-за угла. — Бедная женщина так болела! Я хотела позвать колдуна и провести изгнание духов, но Рошан-бай запретила.
— Колдуна?
— Да, сэр. В нашем квартале все к нему ходят вместо доктора-шмоктора. Но Рошан-бай не верит в магию. Говорит, дьявольщина это всё.
Реми мысленно поблагодарил Рошан, что спасла мать от колдуна. Но его лицо осталось бесстрастным.
— Значит, она в больнице?
— Да, — подтвердила Хема. — В «Парси дженерал».
— Ясно. — Реми потер лицо, пытаясь убрать следы внезапной усталости. Сел на диван, чтобы немного прийти в себя. — Давно ее увезли, Хема?
— Несколько дней назад, сэр.
— А ты давно здесь работаешь?
— Пару месяцев, сэр. Рошан-бай предупредила насчет характера вашей матери. Но со мной у нее проблем не было. За все время она мне и пары слов не сказала. — Хема понизила голос и добавила: — Она почти не говорит, сэр.
Реми охватила паника. Ширин хлебом не корми — дай поругаться со слугами и раскритиковать их работу. Еще когда папа был жив, через их дом прошла целая армия слуг, и никто не вынес ее постоянных придирок.
— Почти не говорит? — повторил он.
Хема кивнула. Она стояла, нервно выкручивая руки.
— Хотите чаю, сэр? — спросила она.
Он растерянно посмотрел на нее.
— Нет, нет, спасибо. Я только оставлю здесь чемодан, не буду мешать тебе убираться. А сам пойду к Первезу.
— Как хотите, сэр. Раз пойдете туда, отдайте им ключ вашей матери. А я захлопну дверь, когда буду уходить. Рошан-бай выдает мне ключ каждое утро, и я сама отпираю замок. Прихожу каждый день около десяти. Вы же не против?
— Конечно. Работай, как привыкла.
Хема хотела было поднять его чемодан, но он отмахнулся. «Моя ноша, мне ее и нести», — подумал он и мрачно усмехнулся случайной метафоре, направляясь в свою бывшую детскую.
Реми спустился на два лестничных пролета и позвонил в дверь квартиры Первеза.
Тот открыл и ошеломленно вытаращился на гостя.
— Арре, Реми, — выпалил он. — Ты какими судьбами в Бомбее? Добро пожаловать, брат. Заходи.
Переезд в квартиру в престижном районе Непин-Си-Роуд благоприятно отразился на Первезе. Он пополнел килограммов на десять, приобрел уверенный вид и перестал быть похожим на испуганного тощего цыпленка. Он уволился с прежней работы в банке и стал партнером в преуспевающей компании по производству игрушек. Кузен был всего на несколько лет старше Реми, но они никогда не были близки. Брат отца, Фарух, умер молодым, и Первеза отправили в школу-интернат. Отец Реми ежемесячно присылал матери Первеза чек на содержание, но в остальном семьи почти не общались.
Реми окинул взглядом жилье Первеза, точнее, свое — ведь оно все еще принадлежало ему. Стены недавно покрасили, мебель была дорогая, в гостиной висела роскошная люстра. Эта просторная светлая квартира не имела ничего общего с тесной конурой, в которой Первез и Рошан жили три года назад. Реми прекрасно помнил узкую двуспальную кровать в углу, старомодный платяной шкаф, занимавший треть комнаты, металлический шкафчик для бумаг, маленький столик и два складных стула на крошечном балкончике. Стопки одежды, сваленные прямо на пол.
— Как ты узнал, что Ширин в больнице? — спросил Первез. — Новости редко выходят за пределы общины. Давно ты в курсе? Надо было позвонить мне, брат. Я бы встретил тебя в аэропорту.
Реми решил не раскрывать истинную цель своего приезда. Он придумывал уклончивый ответ, но тут в комнату зашла Рошан, крепко его обняла и поцеловала.
— Вот это неожиданность, — сказала она. — Заходи, садись. Что будешь пить? Сок? Ананасовый, манго, гуавы?
Рошан обращалась к нему как к давнему другу, хотя
