Ручная кладь - Алёна Кирсанова

У них семейные чаты в вотсапе[19] в среднем человек на триста.

Они устраивают пышные свадьбы и юбилеи, зовут сотни гостей, даже если для этого приходится взять кредит.

Почитают начальство.

Не кричат на маленьких детей.

Молодые тувинцы гордятся своей культурой и всё чаще носят одежду с традиционными элементами.

Многие уезжают учиться в города побольше, но после выпуска все равно возвращаются домой – везде чувствуют себя чужими.

В их языке есть удобное слово «ча», которое позволяет дружелюбно, но однозначно завершить разговор и попрощаться. Что-то вроде нашего «ну ладно, мне пора уже, увидимся!» – только одним словом.

За соседним столом девушка, на вид школьница, отмечает с подругами день рождения. Почти у всех идеальные фигуры и длинные гладкие волосы, на вечеринку они надели коктейльные платья и высокие каблуки. Я подцепляю вилкой тонкий кусок телятины, а второй рукой прячу в складке пятнышко на дорожных шароварах, задеваю пыльной кроссовкой рюкзак под столом. В его сетчатый карман вместе с бутылкой воды запихана тонкая ветровка, из второго торчит влажный зонтик, в основном отделе – электронная книга, паспорт, кепка, ключи от гостиничного номера, блистер с таблетками, сухие и влажные салфетки, банковские карты, наличка, легкий свитер, надкусанный «сникерс» и еще куча мелочей, о которых я даже не помню. Кажется, прямо сейчас в этом зале именно я больше всех похожа на кочевницу.

Когда мы выходим из ресторана, на соседней площади заканчивается праздничный концерт. Мы гуляем по улицам, доходим до набережной вместе с радостной трезвой толпой – в Туве алкоголь продают только в будни до трех часов дня, а в Наадым не продают совсем. В парке за кованой оградой подростки играют на гитаре тувинские песни вперемежку с русским роком. Я спрашиваю у Татьяны, что значит узор из переплетающихся линий, который светится на заборе. Уже несколько раз я видела такой в Кызыле: на зданиях, вывесках, одежде и сувенирах.

Татьяна объясняет, что это узел счастья или бесконечный узел – буддистский знак, а в тувинской культуре – символ счастья, удачи и долголетия. Я провожу пальцем по светящемуся узору и возвращаюсь в исходную точку. Симметричная фигура, сразу и простая, и сложная. Замкнутая линия без начала и конца, непрерывное движение, повторение того же пути на новом круге. Я отрываю руку от теплого узла на заборе и чувствую, как плечи расслабляются, а рюкзак как будто становится легче.

* * *

На следующий день Татьяна ловит нас у такси и вручает пакет с традиционными тувинскими сладостями: подарочная коробка шоколадных конфет с обжаренным просом, курут – палочки из сладковатого сушеного творога, три тувинских чокопая с начинкой из того же проса, облитой шоколадом, несколько пакетиков зеленого чая с солью и молоком и сытной каши, снова из проса, которую тувинцы веками варили в котле и ели на завтрак. Весь пакет весит едва ли больше килограмма, но калорий в этих лакомствах хватит, чтобы накормить человек пять. Идеальная походная еда, набор кочевника двадцать первого века – в непромокаемых одноразовых пакетиках, с инструкцией по приготовлению. Через месяц я возьму ее в хайк по Сванетии и буду хвастаться перед друзьями: это вам не орехи или протеиновые батончики, а настоящая дорожная еда. Часть кочевой культуры, к которой я хоть и не принадлежу, но все-таки немного с ней связана. Этого я вслух не скажу, но в очередной раз вспомню пасмурный день в местечке Тос-Булак, коней на привязи и юрты, которые сразу после Наадыма увезут куда-то еще.

Мы с Татьяной обмениваемся инстаграм-аккаунтами[20], обнимаемся на прощание и договариваемся снова встретиться в Сарыг-Сепе, если к выходным она разберется с работой. Таксист захлопывает багажник, и через минуту мы отъезжаем от гостиницы.

Центральные улицы с кафе, административными зданиями и аккуратными заборчиками быстро сменяются кварталами хрущевок и яркими киосками в духе девяностых, потом переходят в частный сектор. Окраины республиканской столицы не слишком отличаются от того же Сарыг-Сепа, разве что на воротах и на стенах то там, то тут нарисован узел счастья. Последний узел я вижу перед выездом из города на выцветшей стеле с девизом на двух языках: «Источник нашей мудрости – у предков, а сила мудрости – у народа». В это мгновение у меня в голове звучат слова из ютуба: «И последний вопрос: в чем сила?» И правда, в чем?

Мы выезжаем на трассу, и за окном теперь тянется привычный тувинский пейзаж: двуногие опоры ЛЭП – в детстве они напоминали мне циркуль, желто-зеленые пастбища, за ними холмы, выше – тепловато-голубое небо с массивными облаками.

Я делаю несколько смазанных фотографий и снова роюсь в пакете от Татьяны, который не успела убрать в багажник. Достаю чокопай, предлагаю маме, пробую сама. Он оказывается гораздо вкуснее, чем я ожидала: плотная солоноватая начинка с хрустящими зернышками, сладкая, но не приторная. К ней бы кофе. Я пью воду, откидываюсь на спинку кресла и смотрю в окно, ни на чем не останавливая взгляда, позволяю картинкам скользить мимо. И с каждым кусочком чокопая все больше влюбляюсь в Туву. В такую уж точно: столичную, экзотическую, безопасную, перевязанную тонкой ленточкой.

Трасса А162, Кызыл – Сарыг-Сеп

Доев чокопай, прячу обертку все в тот же сетчатый карман рюкзака. Мы проезжаем мост через Енисей, раз – и проскочили, я едва не пропустила. В детстве, когда дедушка забирал нас с мамой из аэропорта на старом рабочем уазике, мы останавливались здесь на полчаса, а то и больше – ждать паром. Дедушка доставал хлеб, котлеты и пирожки, которые бабушка испекла накануне, полуторалитровую бутылку воды и термос с чаем, а я тайком надламывала каждый пирожок, чтобы найти самые вкусные: с зеленым луком и яйцом и с вареньем из красной смородины. Бабушка всегда снаряжала нам в дорогу столько еды, что хватило бы еще на две-три поездки туда и обратно.

Через двадцать пять лет я сама придумаю нам с Тёмой особую дорожную еду для поездок по Грузии, буду с вечера покупать продукты и аккуратно складывать всё в отдельную холщовую сумку. В ней обязательно будут бутерброды со свежим хлебом, творожным сыром, листьями салата и тонкими полосками вяленого мяса вроде хамона. На десерт – два банана, нарезанная чурчхела и орехи. Одна термокружка с травяным чаем, вторая – с кофе, и две многоразовые бутылки с водой. Иногда к этому набору добавляется печенье, летом – нарезанные дольками персики, яблоки или груши. Я тоже всегда собираю в дорогу больше еды, чем