Ручная кладь - Алёна Кирсанова
Ему понадобился год, чтобы добраться из станицы Зольской до Знаменки – нынешнего Сарыг-Сепа. Ехал на лошадях и повозках, шел пешком. Возможно, часть пути проехал на поезде, хотя Анастасия Георгиевна в этом сомневается. Железные дороги, конечно, были, но кому они принадлежали? Шла Гражданская война, поезда нужны были армии – той и другой. Вряд ли он мог вот так запросто купить билет и доехать до нужной станции.
Я знаю, что путь Георгия был очень длинным, но не могу представить насколько. Когда Анастасия Георгиевна уходит к себе в комнату отдохнуть, я снова обращаюсь за помощью к гугл-картам: спрашиваю, как добраться от Зольской до Сарыг-Сепа. Гугл предлагает два автомобильных маршрута: на шестьдесят девять часов только по территории России и на шестьдесят шесть через Казахстан – оба больше пяти тысяч километров. Рядом иконка, напоминающая трамвай, но она неактивна: «Общественный транспорт здесь не ходит». Зато есть пеший маршрут: 4 801 километр, 1 075 часов, 45 суток непрерывной дороги без сна, обеда и отдыха. Разворачиваю подробности, и под основными цифрами выскакивают сразу четыре дисклеймера с восклицательными знаками:
! Внимание! При построении пешеходных маршрутов могут быть учтены не все факторы.
! Маршрут предусматривает паромную переправу.
! Маршрут проходит через другую страну (Казахстан).
! Пункт назначения находится в другом часовом поясе.
Ниже сам путь по шагам – бесконечная лента со стрелочками и комментариями вроде «Поверните направо», «Поверните налево», «Продолжайте движение по ул. Дорожная».
Приложение предлагает мне открыть маршрут на ноутбуке, поделиться им, скопировать, добавить в заметку. Если я когда-нибудь решусь отправиться в это путешествие, бо́льшую часть дороги мне будет доступна какая-никакая мобильная связь – не заблужусь. Я всегда найду, где переночевать, а когда проголодаюсь, зайду в кафе или куплю что-нибудь в магазине. Пожалуй, нужно будет заранее посмотреть на ютубе рекомендации от опытных туристов, купить технологичную спортивную одежду и обувь, протеиновые батончики, удобную бутылку для воды, рюкзак, пауэрбанк, химические грелки и складные палки для хайкинга. Возможно, я даже обойдусь без налички – привет, карточки, СБП и терминалы с QR-кодами в каждой деревенской лавочке. А еще всегда можно будет сдаться и купить билет на самолет или поезд. Сегодня для такого путешествия мне понадобятся только приемлемая физическая форма, деньги и очень много времени. Георгий прошел этот путь больше ста лет назад.
В его время пункт назначения находился не только в другом часовом поясе, но и в другой стране: Тува войдет в состав СССР только в 1944-м. Пешеходный маршрут, как и сейчас, не учитывал все факторы – ту же Гражданскую войну, революцию и голод. Да и не было, скорее всего, никакого готового маршрута. Георгия никто не ждал, он не знал заранее, где именно в Туве обосновались близкие. Никто не был уверен, что он вообще пережил войну, пока Георгий не объявился у них на пороге.
О его путешествии я не знаю почти ничего. Он не делился подробностями ни с детьми, ни с невесткой – моей бабушкой, а больше и не осталось никого, кто знал бы его при жизни. Я могла бы реконструировать его путь, изучить архивные материалы и научные работы и хоть что-нибудь выяснить. Как все-таки функционировали железные дороги во время Гражданской войны? Насколько подробными были карты и достаточно ли было карты и компаса, чтобы добраться до деревни в пяти тысячах километров? Как работала почта и был ли шанс отправить весточку родным, не зная их адреса? Что думали о войне, о белых и красных? Какие слова можно было безопасно произносить за столом у чужих людей, а о чем лучше промолчать?
Я могу закопаться в детали и оживить путь Георгия, почувствовать вкусы и запахи, боль стертых стоп, зуд вспотевшего, давно не мытого тела, раздражающий шум и холод на полу чужого дома, головокружительный воздух горного перевала, колючие стволы сосен и августовский снег высоко в Саянах. Но тогда эта история станет конкретной и маленькой, потеряет часть своего эпического очарования. В тяжелых сапогах и тулупе Георгий уже не так будет напоминать мне Одиссея. А его путь к новому дому и к близким – в другую страну, за тысячи километров, в неизвестность, – не так будет напоминать мой собственный путь.
* * *
В Сарыг-Сепе работают одна аптека, одна больница, две заправки и три пункта выдачи «Вайлдберриз». В продуктовых магазинах официально не продают алкоголь не только после 15:00, как в Кызыле, а вообще – для этого есть бар, там можно купить вино, пиво и водку навынос. Бар в деревне тоже один, как и аптека.
По пути к реке мы заходим в магазин, где рядами выложены остывшие буханки хлеба и пирожные-гномики, на которые я в детстве просила у мамы монетки. Теперь их без проблем можно оплатить картой или по QR-коду, как, в общем-то, и любой товар даже в самом маленьком магазинчике.
Оказавшись на улице, я сразу откусываю пирожное. Белковый крем оставляет липкие следы вокруг губ и на кончике носа, он чересчур сладкий, зато идеальной текстуры: слегка подсохший и тягучий на поверхности, мягко-воздушный внутри. Всё как раньше, словно где-то под кустом валяется мой старый зеленый велосипед, а на плече болтается пластиковая авоська, в которую поместятся две буханки хлеба в высоту и целых три – в ширину. Я сяду на велосипед и полдороги, пока не доем пирожное, буду держаться за руль одной рукой, рискуя съехать в канаву. Дома я выложу хлеб в холодную духовку газовой печки, которую бабушка годами использовала вместо хлебницы, напьюсь колодезной воды и сбегу на крыльцо – читать книжку и подставлять голые ноги вечернему солнцу.
На плече у меня действительно висит сумка для покупок – мягкий хлопковый шопер из Uniqlo. Внутри – бутылка воды и кепка, но никакого хлеба: в магазине он оказался недостаточно свежим, давно остывшим, без хрустящей корочки. Как раз когда я доедаю пирожное, мы подходим к полянке у реки, куда в детстве я ходила чаще всего: грелась на огромных валунах, рвала цветы клевера, полоскала вместе с дедушкой белье прямо в бурной воде, а в самую жару даже купалась.
Это место я узнаю́ не сразу: река в середине лета непривычно обмельчала, можно перейти вброд, весь берег зарос травой и желтыми цветами, похожими на крошечные поздние одуванчики. Трава пробивается между камней, прячет те, что поменьше, и уже подкрадывается к самому большому
