Отец Сережа - Марина Евгеньевна Чуфистова
– Что?
– Женькин дом.
– Кто это?
– Непутевая мать Матвея.
Через пару минут они оказались рядом с пожаром. Он только раз в жизни видел пожар, случившийся в одной из комнат общежития из-за неисправного зарядного устройства. Разбирательство тогда показалось странным, а отчисление семинариста с выпускного курса и вовсе шокировало большинство. Но не Сергея. Он был слишком занят своим новым послушанием – помощью новому проректору по учебной части отцу А. Тогда жизнь Сергея в семинарии резко улучшилась. Ему разрешалось то, что не разрешалось большинству: не ходить на зарядку, не выполнять никакие послушания, кроме тех, на которые благословлял отец А. А он чаще всего поручал Сергею работу в библиотеках и архивах. Других семинаристов если и возмущало это, то они никак не высказывались. И оттого Сергею казалось такое положение вещей нормальным.
Антон не успел заглушить мотор, как священник выскочил из машины и побежал к горящему дому. Что он хотел сделать? Потушить пламя вспыхнувшего, как спичечная головка, дома? Оказаться в самой гуще событий, чтобы как можно лучше разглядеть? Не отвести взгляд, не отвернуться от того, кто нуждается в помощи. Очнулся он только в крепкой хватке Антона, который повалил его на снег и будто стреножил.
– Куда ты лезешь! Смерти ищешь?
– Не дом, а спичечный коробок, – сказал кто-то из соседей.
– Так и есть! Хламовник! – сказал и сплюнул на снег Андрей, куривший чуть в стороне.
Антон заметил брата и отпустил Сергея. Они оба молча смотрели друг на друга, пока пожарные тушат то, что осталось от глинобитного домишки. Вскоре откуда-то появилась мать Матвея, несвежая и в слезах, бросилась в дымящиеся руины с криком «Матвеюшка». Ее остановили, крепко сжали в объятиях соседи, приговаривая слова утешения.
– Он у меня, – вдруг вспомнил Сергей.
Она перестала выть, выбралась из крепкой людской хватки, опустилась на колени и поползла к священнику, крестясь на ходу:
– Господи, спаси и сохрани.
Андрей еще раз сплюнул, бросил окурок тут же и поковылял по улице. Антон смотрел ему вслед и будто решался на что-то, но так и не решился.
Обратно ехали молча. Антон аккуратно вел свою «ниву» по дороге из Веселого в Богданов и иногда глубоко вздыхал. Сергей же думал о Промысле Божьем, что привел мальчика к его порогу накануне трагедии.
– Это все печально, отче, – заговорил Антон. – Но Женька всегда была не дура выпить.
Сергей не ответил.
– И ведь Полька ничего не сказала, мерзавка.
– У нее все хорошо? – наконец спросил Сергей.
– Да на что ей жаловаться? Современная молодежь изнежилась. Депрессия у них. А по мне, это все от безделья.
Антон продолжал:
– Моя еще вчера с мигренью слегла. Ей кто-то гадкий комментарий написал. Вот люди! Сами идут на – как его? – контролируемый позор и хотят всем нравиться. А так не будет. Мы и без интернета мало кому нравимся, а тут добровольно готовы получать плевки. И от кого? От незнакомцев с цветочком вместо фотографии. Назвали Ленку старой. Я говорю, так ты и есть старая, а она закрылась от меня в спальне, пришлось в зале лечь. Стыдно даже рассказывать.
– Там был ваш брат, – сказал вдруг Сергей.
Антон нахмурился, но ответил:
– Был.
Сергей понял, что затронул то, что лучше не трогать, и замолчал.
На ступеньках храма уже ждала Машенька. Она переступала с ноги на ногу, замерзла. Сергей глянул на часы – почти семь. В алтаре он переоделся, помолился и вышел к нескольким собравшимся, среди них была и Женя, все еще несвежая и заплаканная. Кто-то ее привез в храм. Вот еще одним агнцем больше.
Глава 4
Раскол
Антон и Андрей родились и выросли в Веселом. В восемнадцать их обоих призвали в армию, откуда они вернулись не скоро и не в прежнем виде. Андрей лишился ноги, из-за чего, к своему сожалению, не смог продолжить службу. Ему нравился военный порядок, он не видел для себя иной жизни, кроме как подчиняться приказам, пусть не всегда разумным. Но какая разница? Главное – не надо думать. Антону же не так сильно нравилась служба, но из любви или какой-то привычки всегда быть с братом он исправно делал то, что ему приказывали.
Когда брат лишился ноги, Антон был рядом. Прижимал к ранам свою измазанную грязью рубашку, отключаясь и снова возвращаясь, с еще большей силой сдавливая то место, откуда вытекала кровь. Такая же, что текла и по его венам. Третья положительная. Это было отчеканено на их жетонах. В тот момент, еще не зная о своем собственном недуге, Антон молил Бога не забирать у него брата, сжимал скользкими пальцами крестик. Там же, рядом с жетоном.
Вернулись они в Веселое искалеченными. «Андрей без ноги, а Антон без головы» – так говорили весельчане. Антона контузило, что повлекло не сразу заметные окружающим, но серьезные последствия. Их матери, уже много лет вдове, было нелегко с двумя взрослыми мужчинами, не способными ни помочь ей по хозяйству, ни принести в дом деньги. Первые два года после их комиссования она покорно «несла свой крест», но после того, как Антон начал все чаще пить и буйствовать, она слегла и уже не встала. Андрею пришлось взять на себя заботу о лежачей матери и пьющем брате.
Сначала он устроился сторожем на склад. Над ним сжалились, зная о его положении. Но при первом же ограблении этого склада Андрея оштрафовали и уволили. Штраф пришлось выплачивать из маминой пенсии почти три года.
После смерти матери Андрей стал подмастерьем у сельского плотника. Изготавливал оконные рамы, двери, табуреты, лавки. Ему нравилась работа с деревом. Он даже сам вытачал себе протез. Тот ужасно натирал, но Андрей терпел. Только бы не быть инвалидом. Он с ужасом представлял себя на месте бедолаг, которые надевают боевые ордена и клянчат мелочь. Он готов был на все, лишь бы не пришлось унижаться.
Антон же редко бывал в здравом уме. Он если не пил, то думал о смерти. Два раза Андрей доставал его из веревки (один раз в угольном сарае, второй – с дерева на заброшенной усадьбе) и потому, пока не придумает, как вылечить брата, разрешал ему пить и прятал отцовское охотничье ружье в уличном туалете, хотя интереса к ружью Антон не выказывал.
Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не открытие Никольской церкви в Богданове. Пацанами они часто ездили в соседний хутор пострелять из того самого охотничьего ружья в
