Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева
Предвосхищая критику, мы не можем и не пытаемся никому запретить уйти. Это ни в коем случае не может быть решением Мэрии. Как вы знаете, мы рассматривали и совместно обсуждали вопрос об организации ассистированного ухода. Программа не была принята. Она не была востребована большинством горожан, и мы не могли гарантировать ее реализацию.
Но, к сожалению, это привело нас к тому, что сейчас приходится начать разговор о самостоятельном уходе. И главный вопрос, который мы, как горожане, должны ставить перед собой, вопрос к каждому из нас: насколько наш уход в действительности будет индивидуальным.
Допустим (надеюсь, что это касается совсем немногих, но мы не можем не думать о них), допустим, вы хотите избавить себя от мучительного ожидания, в которое, как вам кажется, превратилась жизнь.
Но ваш уход не останется незамеченным.
Он скажется на ваших близких. Оставшееся время им без вас будет намного тяжелее.
Он скажется на городских службах. Как вы помните, Город отрезан от мест захоронения, но кто-то все равно должен будет заниматься вашими физическими телами. Из-за вашего решения такие же горожане, как вы, должны делать очень и очень тяжелую, подавляющую и причиняющую страдания работу.
И самое главное, я думаю, что, если скажу, что ваше решение скажется на всех горожанах, на всех нас, — это не будет преувеличением. Нам всем тяжело в этот непростой период. Шок от преждевременного ухода будет смущать, волновать и вызывать сомнения в других.
Нет ничего ужасного в желании ускорить свой уход. Я уверена, большинство понимает эту позицию. Но так как коллективно мы приняли решение дожить оставшееся нам время так, как у нас получится, эти мысли нужно контролировать, не поддаваться им.
Еще раз от лица Мэрии и всех неравнодушных горожан напоминаю о возможностях, которые у нас до сих пор есть на случай тяжелых состояний.
Телефон горячей линии, на которой работают прекрасные консультантки и консультанты. Что бы вы ни хотели сделать, сначала позвоните туда и поговорите об этом. Вас услышат такие же люди, как и вы. Они находятся в такой же ситуации, они смогут вас понять. Даже если вы все-таки решитесь на уход, почувствовать чье-то участие и внимание будет ценно.
Также мы советуем записаться наличную встречу в Центре принятия и адаптации. Это доступно всем. Может быть, это будет всего одна встреча — но она нужна вам, и она нужна Городу для того, чтобы лучше заботиться о состоянии горожан.
И главное, я хочу рассказать о еще одной возможности, которая у нас появилась не так давно, и пока не все о ней знают. В Центре принятия и адаптации теперь есть Комнаты для сна. Наверное, вы не раз замечали, что утром обычно бывает легче, чем днем или вечером, если получилось поспать. Если у вас не получается уснуть долгое время или если даже после длительного сна вам не становится легче и спокойнее, в Центре теперь вам помогут погрузиться в сон профессиональные врачи, и вы сможете проспать столько, сколько захотите. Для кого-то это может быть несколько часов, для кого-то — сутки, для кого-то неделя. Я не могу говорить об этом подробнее, программа сна согласуется в индивидуальном порядке с консультантками и врачами. Но если вы очень устали и хотите просто уснуть — попробуйте сначала сделать это, не лишая себя возможности проснуться.
Я благодарю всех, кто выслушал это обращение, и прошу прощения за трату вашего внимания. Я знаю, что многие уже, наверное, заждались «Передачи воспоминаний».
Напоследок я прошу вас рассказать о том, что вы услышали, вашим друзьям и знакомым. А также я хотела бы поблагодарить вас от имени Мэрии за то, что вы прекрасно держитесь, помогаете друг другу и поддерживаете Город в оптимальном из возможных решений в текущей ситуации. Спасибо, и постарайтесь насладиться этим вечером.
* * *
Центр принятия и адаптации был единственным местом в Городе, где радио не играло круглосуточно. Там жители могли не отгонять мысли, а перенаправлять их под контролем специалисток.
После последнего клиента Маргарита закрыла дверь и пошла в ванную за водой для растения. Она вышла с полным стаканом воды и села на мягкий ковер, прислонившись к дивану. Страх, который она почувствовала во время встречи с Артуром несколько дней назад, никуда не уходил.
Маргарита не могла ни смириться, ни справиться с ним. Пытаясь найти причину, она усиленно прислушивалась к своему телу, дотрагиваясь до плеч, до груди, сцепляя руки. Что-то было не так. Может, это выгорание? Может, она просто устала слушать о проблемах горожан, когда ей хотелось немного помощи для себя? Вроде нет. На работе она вела себя профессионально, всегда немного дистанцировалась.
Может, ей так плохо из-за того, что расстроились отношения с Федором и Тео. Она редко разговаривала теперь с ними одновременно и сама не понимала, что изменилось. Но, с другой стороны, говорила она себе, это вариант нормы. Самые сложные отношения в их союзе — между ними двумя. Хотя они оба любили ее, они все-таки жили в одном теле, и их конфликты требовали большего внимания. Она понимала это как специалистка и давно с этим сжилась как партнерка.
Страх не уходил, она действительно чувствовала себя камнем, который что-то пытается расщепить изнутри. И ей было непонятно, как это возможно и что это такое. Она выпила воду из стакана, встала, вытерла салфеткой сухое лицо, достала почти бесполезный телефон из ящика стола и включила музыку, чтобы успокоиться.
Она вспомнила, что так и не полила растение, когда уже спустилась на первый этаж. Там было пусто. Консультантки и их пациенты ушли, а ночная смена добровольцев заняла места у телефонов.
Маргарита приложила свой пропуск к стеклянной двери, но дверь не открылась. Она приложила его еще раз. Створки остались на месте. Она подняла руку с бейджем снова, но ей стало сложно дышать, и пульс ускорился, как будто она не шла, а бежала к выходу. Она развернулась, ей захотелось спрятаться в своем кабинете, так будет лучше всего, но, сделав шаг в сторону, она почему-то запнулась о светло-серый ковер с гигантскими буквами welcome.
* * *
Лука сфотографировал карты Города, которые нашлись в школе, на свой смартфон. Сегодня он смотрел на них и чувствовал себя как человек из прошлого.
По правде — как маленький. Когда он еще совсем не умел
