Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

Артур каждый раз садится на диван с таким видом, как будто целую неделю мечтал здесь оказаться. Консультантка совсем не уверена, что это так. Он играет роль успешного и всем довольного мужчины, чтобы поддержать окружающих. А нравится ему что-то в действительности или нет он сам до конца не знает. И не факт, что узнает, эту проблему уже вряд ли нужно решать.

— Как ваша неделя? Как вы справляетесь?

За полтора года работы с Артуром они так и не смогли перейти на «ты». На вид ему лет 35–45. Но он всегда обращался к ней на «вы» с демонстративной галантностью, которую сложно не принять за флирт. Перейти на «ты» означало бы отказаться от этого и одновременно сделать шаг к близости. Близости Артур не допускал даже в отношениях со своей любимой Консультанткой, как он о ней говорил.

— Вы знаете, отлично!

Он с довольным видом начал осматривать кабинет, освещенный серым светом из панорамного окна, как будто был тут впервые, но не продолжил.

— Приятно это слышать. Если честно, я редко это слышу на работе. Особенно в последнее время… Вы уверены, что говорите искренне?

— На сто процентов!

— Кажется, неделю назад вы мне говорили, что все бессмысленно… — Может, не стоило об этом напоминать, но Консультантке стало любопытно. — Что изменилось?

Артур улыбнулся широко, как будто она сделала ему комплимент, и передвинулся на край дивана. Он всегда доверительно наклонялся вперед, когда хотел поделиться важной историей. А слушал, глядя в окно или в стену. На первых сеансах, которые еще были онлайн, Консультантку это фрустрировало. Казалось, что ему скучно, и она старалась говорить поменьше, даже если ей очень хотелось как-то отнестись к его словам.

Но в этот раз он был максимально включен.

Он наклонился вперед, поставил локти на колени и пристально посмотрел Консультантке в глаза с преувеличенным выражением благодарности.

— Вы меня переубедили!

— Вы хотите сказать, что все-таки меня слушали.

— Конечно я слушал вас!

— В прошлый раз вы говорили, что все бессмысленно… А значит, и наши встречи, и все, о чем мы говорим, тоже…

— Ну, наши встречи не совсем бессмысленны, я не так выразился. Мне приятно вас видеть и проводить время с вами. Немного странно, правда, за это платить…

Это было неподобающей шуткой. Но ей почему-то не хотелось делать ему замечание.

— Давайте вернемся к вопросу: что такого произошло на этой неделе, что вы изменили свое мнение и жизнь больше не кажется вам бессмысленной?

— Конечно она бессмысленная! — Артур откинулся назад и ударил рукой по подушке. — Она бессмысленная, и всегда была такой, и меня это угнетало. Но во время нашего прошлого разговора я заметил, как вам страшно, и это помогло мне четче осознать, что скоро все закончится.

«Почему он сказал, что мне страшно? — подумала Консультантка. — Он должен бы понимать, что это проекция».

— К сожалению, да. Скоро действительно все закончится…

— Не к сожалению! Не к сожалению, а к счастью! К счастью, скоро все закончится!

На протяжении 18 месяцев они говорили о его апатии, но это была бытовая апатия — он не хотел решать проблемы в отношениях, расслабленно выполнял рабочие обязанности, не интересовался новостями. Но его раздражало в себе, что он не может активно вовлекаться жизнь, как «нормальные люди», он пытался над этим работать. В последние месяцы он фрустрировался еще сильнее, но она никогда не чувствовала в нем желания уйти.

— Артур, можете мне объяснить так, чтобы я поняла и смогла тоже за вас порадоваться?

Он улыбнулся снисходительно и доброжелательно одновременно.

— Но тут же нет совсем ничего сложного. Я даже был удивлен, что мы с вами никогда так об этом не говорили. Все бессмысленно. И все всегда было бессмысленно, вне зависимости от этого сраного Заката, которого все так боятся. Я лично всегда знал, что все бессмысленно.

Но скоро все закончится! А это уже совсем другое дело! Представьте, что я занимаюсь сексом. Нет! Лучше не представляйте, это вас отвлечет… Представьте, что я иду в бассейн. Мне, по сути, нравится плавать, мне приятно чувствовать свое тело в воде, мне нравится атмосфера в бассейне поздно вечером, когда все уже спят. Я был там сто раз. Или двести. И я привык! Мне уже сложно получить от этого удовольствие, как раньше. А теперь я знаю, что смогу сходить в бассейн еще сорок раз в жизни, или двадцать, или десять… Ну, в общем, мы не знаем, сколько раз точно — но! Мне уже хочется получить максимум от этого похода, понимаете? Нет, это идиотский пример, лучше бы я рассказал вам про секс, как раз вчера я познакомился с очень классной персоной… Но я не хочу вас смущать.

— Вы не смутите меня, можете говорить, о чем захотите. — От слов Артура внутри у Маргариты поднималось какое-то чувство, которого она раньше не замечала. Ей нужно было время, чтобы понять, что это, и она сделала вид, что хочет услышать про секс тоже. Хотя рассуждения Артура уже были понятны, наверняка он скажет, что в последний раз любой секс будет 10 из 10.

— Вы смутитесь, поверьте мне. Я могу еще раз попробовать объяснить суть. Секс мне тоже надоел. Больше, чем бассейн. Это энергозатратно. Я волнуюсь. Иногда все получается, иногда не получается ничего, и я чувствую себя нелепым. Неудачником. Виноватым. Как бы вам объяснить… Как будто я на диете, но очень захотел сладкого и сходил ночью в магазин за пирожным, пришел, сделал чай, начал его есть, а оно сухое. И вот я чувствую вину за то, что поддался слабости, и разочарование, и все — мне снова плевать на все, и я вообще ничего больше не хочу. Но вообше-то пирожные я люблю.

И даже если мне попалось плохое пирожное, если я знаю, что мне не так много осталось их съесть, я буду ценить его, искать в нем что-то хорошее. И я буду тщательнее выбирать пирожные, чтобы они действительно мне нравились. Потому что они не успеют мне надоесть. У меня осталось не так много времени, чтобы их попробовать.

— Артур, мне нравится ваш позитивный настрой, и я рада слышать, что вас уже не так сильно мучает апатия. Можно спросить: про бассейн и про сладкое — вы действительно находите в этом удовольствие, или это все были метафоры для секса?

— Сладкое — это метафора, конечно, — Артур сделал вид, что смутился. — А в плавании нахожу! Действительно!

— Очень хорошо… Не потому, что я не хочу,