Ольга Дмитриева
Центр принятия и адаптации
2026
Дизайн обложки Юлии Бойцовой
© Дмитриева О. А., 2026
© Издание, оформление. ООО «Поляндрия Ноу Эйдж», 2026
* * *
Привычная и одновременно непостижимая идея, что жизнь и смерть обратимы и неразрывны, пожалуй, впервые воплотилась в книге почти буквально. Чтобы понять это, придется дочитать до конца.
Ольга Фатеева, писательница, судмедэксперт
* * *
Центр принятия и адаптации
Алиса опаздывала.
Консультантка спустилась за ней в холл. Тонкие стрелки на циферблатах над стойкой указывали вверх. Никого. Пришлось возвращаться одной.
Из кабинета 302 слышалось всхлипывание. Она так хотела, чтобы кто-то пришел и просто поплакал у нее на диване. Но вместо этого должна была занять себя сама.
Это была их седьмая встреча, и Алиса каждый раз опаздывала.
Консультантка разложила свои вещи на столе: блокнот и листы для записей слева, ручки и карандаши справа, салфетки за ними. Протерла клавиатуру компьютера.
Алиса — из тех людей, которые со всеми разговаривают на «ты», но с большим чувством собственного превосходства. Специально или нет, она показывала опозданиями, что не ценит работу своей Консультантки.
В 12:15 она открыла дверь с равнодушным «привет, я проспала».
— Мне опять снился конец света, — выдала она, еще не успев дойти до дивана.
Консультантка непроизвольно подняла брови и постаралась не смотреть на Алису, пересаживаясь в кресло напротив. Они много раз это обсуждали.
— Почему тебе так важно говорить именно «конец света»?
— Так я и подумала в своем сне! — Алиса сняла очки и откинулась на спинку дивана. — Я была у Озера, сидела на камнях на северном берегу. И вдруг я почувствовала, что камни подо мной шатаются. Я попыталась встать, но упала на землю, которая тоже шаталась, как пол в поезде. И когда я упала, я поняла, что это все! Все. Это конец света, — Алиса произнесла свой монолог четко и торжественно, как со сцены. Могло показаться даже, что она не проспала, а опоздала, потому что придумывала эту зарисовку.
— И тогда ты проснулась?
— Нет! Тогда меня вдруг озарило, что мы могли сделать, чтобы это предотвратить! Знаешь, бывает такое… Озарение: «А как же…» Что-то очень простое… И я разозлилась, что мы не сделали этого. Я пришла в бешенство!
— Что же вы должны были сделать в твоем сне?
— Я не помню!
Алиса надела очки, которые до этого, привязанные цепочкой, лежали у нее на груди. Она была старше своей Консультантки лет на 20, и та не могла понять манипуляций с очками. Были они атрибутом дальнозоркости или удобным способом отстраниться? А если у нее была близорукость? Может быть, надевая очки, она не пряталась, а приближалась…
— Как ты думаешь, о чем этот сон?
— О том, что нам нужно что-то сделать!
Консультантке показалось, что если она встанет и попробует подойти к Алисе, то врежется в невидимую стену. Она помолчала. Клиентка тоже.
Вдох. Пауза. Выдох.
— Алиса. Я не уверена, что у нас есть время для погружения в сны, но если ты решила начать с этого, то, может, дашь мне разрешение его интерпретировать.
— Кажется, за это я тебе и плачу. — Алиса расправила широкие штанины, как будто это были полы мантии.
Она не платила.
Она бы и не пришла добровольно. Ее направили из Министерства, потому что она вышла с плакатом «Я не смирюсь» на День прощания.
Консультантка решила не напоминать об этом.
— Мне кажется, сон говорит о том, что ты не можешь расстаться с идеей всемогущества.
Ты видишь, что все заканчивается, но до последнего пытаешься зацепиться за надежду, что можно еще что-то сделать. А зацепиться тебе не за что… От этого ты и разозлилась, а не от того, что «вы что-то не сделали».
Алиса снова положила очки на грудь и внимательно посмотрела чуть правее головы Консультантки.
— Это слишком сложная интерпретация. Мне всего лишь приснилось, что что-то можно сделать, я разозлилась оттого, что не смогла запомнить, что именно. Мне сейчас очень помогло бы успокоиться, если бы я смогла вспомнить сон до конца…
Это уже был откровенный саботаж.
— Зачем?
— Я чувствую тревогу от того, что не помню, что там было, я не могу перестать думать об этом!
— Или потому что ты рассчитываешь, что в этом озарении было что-то, что ты могла бы сделать на самом деле, а не во сне?
Алиса ничего не ответила.
— Алиса, ты же ходишь на консультирование, чтобы я помогла тебе принять ситуацию и адаптироваться, — Консультантка постаралась произнести это как можно мягче, хотя Алисе на ее состояния было плевать. Она откинулась на спинку дивана и прижала ладони к вискам, как будто пыталась удержать их на месте.
— Маргарита. Я отказываюсь. Принимать. Ситуацию. Конец света можно предотвратить.
— Если мы больше не говорим о твоем сне, пожалуйста, не используй это выражение. Это катастрофизация, которая как раз и вызывает в тебе такой страх.
— Это не страх! Меня просто бесит, что мы решили сложить руки и ждать. У нас же были ученые, были инженеры… Деньги, в конце концов! Где эти деньги? Наш Город считался мировым центром инноваций! Почему сейчас нельзя ничего придумать?
— Алиса, как раз ученые сказали нам, что ничего сделать нельзя. Остается только ждать. И этому нам с тобой нужно учиться.
— Значит, нам нужны другие ученые! Нужно узнать, что делают в других городах! Нужно попробовать улететь! Построить бункер! Если мы будем стараться жить как раньше и делать вид, что все нормально, мы точно ничего не сможем сделать! — Пальцы ее правой руки в кольцах вцепились в короткие кудри над ухом.
Каждая консультация в какой-то момент превращалась в истерику. Алиса совсем не умела себя сдерживать, на первой встрече она запустила в Консультантку пачкой салфеток. При этом прекрасно знала, что все консультантки обязаны заполнять форму о состоянии клиенток после каждого сеанса.
— Алиса, ты чувствуешь страх. Это нормально. Но желание сделать что-то не поможет бороться со страхом. Ни тебе, ни другим.
— О боже, Маргарита, почему ты такая слепая?! Я не чувствую страх! Я чувствую злость! Меня бесит, что ты заставляешь меня притворяться спокойной!
Она наконец-то посмотрела Консультантке прямо в глаза, и той захотелось сделать пометку в блокноте. Но, опустив взгляд на страницу, она не смогла вспомнить о
