Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Мы быстро… — настаивал я.

— Да нет такого больше понятия «быстро». Каждый раз это все равно что навсегда! Это страшно — сидеть и… Даже если мы тут под обстрел попадаем, то мы друг друга видим: вот мы все рядом. Это проще. Честно сказать, мне не страшно самому погибнуть… Страшнее допустить мысль, что кто-то из вас погибнет, а я сделать ничего не смогу! Я даже думать про это не хочу! — убеждал нас отец.

В результате, через один или два часа таких пререканий, мы садились в машину соседа, а отец, махнув рукой, шел пилить дрова или носить с дядей воду. Мы, стараясь объезжать места, где дислоцировались ВСУ, по которым могли начать работать минометы и артиллерия, пробирались к памятнику «Самолет», у которого жила Аня. Быстро подъехав к их дому и оставив машину, мы забегали к ним во двор. Сердце билось и от страха, и от предчувствия близкой встречи, и от неизвестности того, с чем нам предстоит встретиться через минуту. Страх был, но надежда и мои чувства к моей сильной и храброй Ане были сильнее. Забегая во двор вместе с водителем и мамой, я искал глазами ее силуэт, и чем ближе я приближался к двери, тем больше нарастало напряжение, желание увидеть и обнять ее.

— Аня! Это мы. Это я, Влад! — кричал я, чтобы не испугать ее стуком в дверь.

— Сватья, это мы! — добавляла мама.

Вместе с Аней и родителями находился ее малолетний брат, они прятали его от специальных отрядов «Белый Ангел», которые ездили по дворам и убеждали людей вывозить детей в тыл, на территорию Украины. Обычно, когда те стучали к ним, они прятали малого в диван, а ее отец убеждал представителей «Белого Ангела», что они уже отправили малого к бабушке. Зная это, я не хотел лишний раз пугать их и старался предупредить Аню заранее, что мы приедем. Но если связи не было, то я предупреждал ее голосом.

Услышав нас, они выбегали к нам, открывали дверь, и мы обнимались, быстро обменивались новостями, а иногда и продуктами, которые привозили и нам, и им волонтеры и, поцеловавшись на прощание, так же быстро садились в машину и спешили домой, чтобы не заставлять отца и бабушку долго ждать. Отец всегда очень радовался нашему возвращению и сразу становился веселым и добрым.

Мама тоже не любила куда-то отпускать меня одного. Куда бы я ни шел, за исключением моих походов с отцом или дядей за дровами и углем, она всегда норовила пойти со мной.

— Зачем ты за мной ходишь постоянно? Это же понятно, что если прилетит, то ты мне не поможешь, — иногда спрашивал я.

— Потому что мне кажется, если я буду рядом, то ничего не случится, — спокойно отвечала она. — Если я буду рядом, то все будет нормально, — убеждала она меня, и ее наивная вера в свою мистическую силу немного передавалась и нам с отцом.

Когда у мамы была возможность и желание, она выходила из подвала и стояла вместе с нами, наблюдая, как мы пилим дрова.

— Иди в подвал, — убеждал ее отец. — Ты же замерзла уже.

— Еще немного постою с вами, — мотала она головой. — Мне так спокойнее. А одной в подвале, когда вы тут, — страшно.

Так мы и жили… Вернее, выживали в этом постапокалиптическом мире, где опасность могла таиться в воздухе, на земле и в чужих людях в форме, которые с недоверием смотрели на нас и были уверены, что все мы сепары, которые ждут русских. Хотя, по правде сказать, так все и было.

— Владик! Владик?! — услышал я крик мамы. — К тебе приехали!

Еще не веря в то, что сейчас произойдет, я быстро выскочил из своей комнаты и увидел силуэт Ани, спускающейся по лестнице в подвал.

— Аня!

— Владик! — кинулась она ко мне. — Я так боялась за тебя! Думала, что все плохо!

— Все хорошо! — обнял и успокоил я Аню. — Как тебе удалось уговорить их приехать? — посмотрел я ей в глаза.

— Да как… Сами предложили, — улыбнулась она мне в ответ своей красивой улыбкой. — Я с тобой говорила… Потом этот взрыв! Я поняла, что у тебя что-то произошло. Кричу тебе: «Владик, Владик!» Ты мне говоришь: «Я не слышу…» И телефон выключился просто. Забегаю на кухню — родители были там — и говорю: «Я не знаю, что делать». Рассказала, что было. Начинаю плакать. Просто падаю на пол и начинаю рыдать, — быстро стала рассказывать Аня. — Мама успокаивает: «Не плачь! Не плачь!» Кое-как успокоилась. Пошла легла. Все время лежу, не встаю. Плачу. Не знаю, что там с тобой, — пересказывала Аня мне свои переживания, прижимаясь ко мне всем телом. — Тут мама с папой заходят и говорят: «Все, собирайся! Сейчас поедем, посмотрим, что там!»

В подвал спустились Анины родители, я пожал ее отцу руку и обнял ее маму.

— Спасибо!

— Та, не за что… Если бы не привезли, она бы высохла, столько слез из нее вытекло, — стал шутить Анин отец.

— Главное, что все живы-здоровы… — добавила Анина мама. — А то мы ехали, тоже же за тебя переживали.

— А тут такой счастливый конец фильма, — подхватил мой отец игривое настроение.

Мы, как в старые времена, дали им немного продуктов, которые привезли в последний раз волонтеры, тепло попрощались и проводили их до машины. Аня села в нее, и, пока машина не заехала за угол дома, махала мне через стекло рукой.

37. Флир. 1.5. В ожидании Абрека

Утром мы поделили оставшиеся два пайка и бутылку воды на всех и выдвинулись согласно приказу к следующему ангару в самом начале Опытного. Строение и деревья с кустами, которые росли вокруг него, хоть как-то прикрывали нас от противника, засевшего в пятиэтажке, стоящей торцом к этому ангару. Я решил, несмотря на приказ двигаться третьим, при штурмах все-таки идти первым. Пятьдесят метров по полю до асфальтной дороги и еще сто метров от нее до торца здания мы преодолели без потерь.

Здание слева было занято группами Круглого и Лэда, я знал это и не переживал, что оттуда нас могут простреливать. Справа, метрах в двухстах, находились гаражики и хибарки, перед которыми разобрало группу Аль Капоне. Опасность могла таиться как внутри этого ангара, так и впереди — в пятиэтажке, где совершенно точно сидели хохлы со снайперами.

— Так, пацаны… Вы, трое, остаетесь здесь. Кроете оба угла. Мы обходим здание слева и заскакиваем внутрь, — распределил я роли перед штурмом.

Пацаны заняли позиции и