Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Что случилось? — еще плохо соображая и слыша, стал кричать я бабушке.
— Думала, ты… Думала, с тобой… — не могла остановиться она.
— Да все хорошо, — обнял я ее и маму.
Мы несколько секунд простояли, прижавшись друг к другу, и я вспомнил, что нам нужно быстро спускаться в подвал. Страх, что это еще не конец, заставил меня очнуться.
— Быстро все спускаемся в подвал! — скомандовал я.
— Я не могу, — помотала головой бабушка. — Без Рены не пойду, а она, сам знаешь, ни за что. Да и у меня давление. Какой мне подвал? Мы с ней тут…
Рена катастрофически боялась спускаться в подвал, не поддавалась ни на какие уговоры, не соглашалась ни за какие коврижки. Каждый вечер, когда мы уходили ночевать в наши комнаты, мы прощались с ними и оставляли их одних. Для бабушки мы соорудили постель в коридоре, где они с собакой и спали, тесно прижавшись друг к другу.
«Как там Аня? — вспомнил я внезапно об оборвавшемся общении с ней. — Она же там, наверное, ничего не знает и сильно переживает…»
— Нужно Ане как-то сообщить, что со мной все в порядке, — посмотрел я на маму.
— Сообщим, конечно, но не сейчас. Сейчас тебе нужно в себя прийти, успокоиться. Да и мне тоже. Пошли! — взяла она меня за руку и потащила к выходу.
— А ты? — посмотрел я на бабушку, которая сидела и утирала платочком слезы с лица.
— За меня не беспокойся, Владик. Я с Реной. Все в порядке.
Обняв ее и погладив собаку, мы с мамой спустились в подвал и встретили там отца. Увидев мой внешний вид, он занервничал, но мы быстро его успокоили, не особо погружая в подробности случившегося. Умывшись водой, которую нам щедро давал подвал нашего дома, где по счастливой случайности образовалось целое озеро, я немного пришел в себя и стал думать, как сообщить Ане, что у меня все хорошо. Как это часто бывало, одна моя мысль зацепилась за другую, а та потянула за собой воспоминание из глубин памяти, и я, сам не замечая того, уже вспоминал, как мы оказались в этом подвале.
Когда стало холодать, мы еще жили у себя в квартире, как и большинство наших соседей, которые не уехали. Но мы уже присматривали себе подвал. Отец, я и дядя стали заготавливать дрова. Когда прилетами повыбивало все стекла в домах, мы сначала пытались заделывать окна пленкой и фанерой, а потом стало понятно, что после каждого прилета это придется делать вновь и вновь. Тут мы уже серьезно задумались о том, чтобы перебраться в подвал, как сделали наши соседи с тремя детьми. В сентябре подвал стало затапливать и они, помучавшись некоторое время с насосом, которым откачивали воду, собрались и уехали на Украину. Мы хотели перебраться на их место, но вода все прибывала, и подвал в скором времени превратился в бассейн с большим запасом технической воды.
Чем чаще прилетало по нашему двору и окрестностям, тем больше людей собирало свои вещи и выезжало с волонтерами, которые регулярно привозили продукты и помогали людям выбираться из города. Соседи стали оставлять ключи от квартир маме, и с каждой неделей город пустел все больше. Мирная жизнь отступала все дальше, а война и ее правила все ощутимее влияли на наш образ жизни. В конечном итоге жизнь свелась к борьбе за существование и постоянной гонке за продуктами, водой, топливом для генератора и дровами. Пока в кранах была вода, мы наполняли ею ванны в оставленных на нас квартирах, наливали во все подручные емкости, которые могли найти. После отключения газа мы стали сооружать печку. Анины родители подсказали нам, как сделать ее более экономичной и повысить теплоотдачу. Первая печка была установлена во дворе, но быстро стало понятно, что сидеть и готовить без крыши над головой — очень опасно, и мы перенесли ее в подъезд. Установив ее между этажами и соорудив трубу из подручных материалов, мы гораздо меньше рисковали, готовя себе пищу.
В октябре в соседний дом, где раньше сидели ВСУ, прилетела мина или снаряд, и произошло возгорание. Горела квартира на третьем этаже, и все мы, кто остался еще во дворе, пытались потушить пожар собственными силами. Кое-как вскрыв дверь, мы не смогли пробиться в квартиру из-за горящего пластика, которым был обшит коридор. Из дверного проема валил черный удушливый дым и не давал подойти к квартире ближе, чем на три метра. Отчаявшись потушить пожар подручными средствами, мы уже почти опустили руки, как внезапно на помощь к нам во двор подъехала пожарная машина с пожарными, которые стали разматывать рукава. Руководил операцией среднего роста мужчина, который деловито отдавал приказы и подбадривал команду из пяти человек. Мы столпились рядом, не понимая, откуда взялась эта чудесная помощь.
— А вы кто? — удивленно спросил их наш сосед. — Откуда?
— Пожарные, — просто ответил мужик. — Работу свою делаем.
— Вы еще работаете? — изумился сосед, выразив наше всеобщее удивление.
— Как видишь, — показал на машину их командир. — Кто-то же должен спасать все.
— У вас приказ такой? — спросила мама.
— Это наш город и наша работа. Мы сами себе приказ, — посмотрел он на нас совершенно спокойно и без пафоса. — Давай, туда лей! Видишь, из правого окна пламя? — крикнул он пожарному, который заливал горящую квартиру из брандспойта. — А вы местные?
— Да…
— А почему не сообщили? — вырвалось у него. — Хотя у вас, наверное, и связи-то нет, — махнул он рукой. — Ладно…
— Так мы бегали к военным, они сказали: «Не имеем связи». Хотя «Старлинк» у них есть.
— Ясно, — нахмурился он и поджал губы. — В квартире есть кто? — поинтересовался он.
— Бабушка жила… — грустно сказала мама. — И две кошки у нее.
— Жива ли? Ладно, разберемся, — взялся он за рацию. — Петь, в квартире может быть бабуля! Поищите ее там. И кошки у нее, местные говорят.
Из рации доносился непонятный шум, сквозь который были слышны переговоры пожарной команды.
— Еда-то есть с водой питьевой? — спросил он у нас.
— Есть… Но не сильно много.
— Хорошо. Я вам завтра волонтеров пришлю нормальных. Они тут ездят, развозят гуманитарку. Говорите, что нужно?
— Да все, что есть. Батареи, воду, хлеб.
— Вы из Часова Яра? — спросил отец.
— Местные. Через два дома отсюда живу. Увидел, что у вас горит, вот и приехали с ребятами.
Пожарным удалось сбить огонь и войти в
